автор лого - Климентий Левков
Дом ученых и специалистов Реховота
(основан в июле 1991 года)
 
 
В Доме ученых и специалистов:
Статьи

Заседание в Доме ученых и специалистов 6 февраля: доклады к 70-летию окончания судьбоносной Сталинградской битвы, о Деборе Лифшиц и о текущих событиях в нашем регионе выступил Андрей Кожинов ("Геополитика региона" - статья Андрея Кожинова)

Экологическая политика Израиля


18 строк Валентина Шорра «А мир первой ЛЮБВИ? Безбрежный и ограниченный одновременно. Вечно в критическом состоянии. Остановись! Познай самого себя!...»


----------------
 
 
 
Дом ученых и специалистов Реховота

 

апрель, 2013 г.

 

Доктор Юлия Систер

 

Завтра меня растреляют
(Уточнения и дополнения к статье)

 

Статья, опубликованная в "Мы здесь" "Завтра меня расстреляют", заканчивалась запиской Ольги (Голды) Банчик к своей маленькой дочке. Я нашла полный текст этой записки, публикуемой ниже.

По пути в Штутгарт 9 мая 1944 года, в вагоне Банчик написала адресованное в Красный Крест прощальное письмо дочери (которую под именем Долорес Жакоб укрывала у себя французская семья) с припиской:

    Уважаемая мадам! Я прошу вас быть столь любезной и передать это письмо после войны моей маленькой девочке Долорес Жакоб. Это последнее пожелание матери, которой осталось жить лишь двенадцать часов.

Выброшенный через вагонное окно клочок бумаги был найден крестьянами и опубликован после войны.

    Моя любимая дочурка, моя сладкая крохотная любовь!

    Твоя мама пишет это последнее письмо, моя любимая доченька; завтра в 6 утра, 10 мая, меня больше не будет.

    Не плачь, моя любовь; твоя мама уже тоже не плачет. Я умираю со спокойной совестью и твёрдым убеждением, что завтра твоя жизнь и твоё будущее будут счастливей, чем у твоей мамы. Ты не будешь страдать. Гордись своей мамой, моя любовь. У меня всегда перед глазами твой образ.

    Я буду верить, что ты увидишь своего папу, у меня есть надежда, что его постигнет иная судьба, нежели моя. Передай ему, что я всегда думала о нём, как я всегда думала о тебе. Я люблю вас обоих всем сердцем. Вы оба мне дороги. Моё милое дитя, твой папа теперь для тебя и твоя мама. Он тебя сильно любит. Ты не почувствуешь утрату матери. Моё милое дитя, я заканчиваю это письмо с надеждой, что ты будешь счастлива всю жизнь, с твоим папой, со всеми.

    Целую тебя всем сердцем, много-много.

    Прощай, моя любовь.

    Твоя мама.

В начале 1944 года гитлеровцы, отобрав из 60 арестованных парижских подпольщиков, только иностранцев, организовали показательный процесс. В эту группу входили представители разных национальностей: евреи, армяне, итальянцы, венгры, испанцы, поляк. На улицах Парижа были расклеены красные плакаты с фотографиями 10 подпольщиков. Этой акцией гитлеровцы рассчитывали устрашить подполье и оттолкнуть население от поддержки Сопротивления. 23 подпольщика во главе с руководителем всех ячеек Сопротивления Парижского региона, состоящих из иностранных рабочих, Мишелем Манушьяном (Мисак Манукян, 1906-1944) были приговорены к смертной казни.

21 февраля 1944 года этот приговор в отношении 22 человек был приведён в исполнение на горе Монт-Валериен под Парижем. Единственная женщина - Ольга Банчик - была гильотинирована в Штутгарте.

Тем не менее, эта акция только укрепила решимость французов в борьбе против фашистских оккупантов. Разгромленное в начале 1944 года подполье вновь начало расширяться.

 

Муж Ольги Банчик писатель Александру Жар после войны возвратился в Румынию и продолжил успешную литературную карьеру. В 1956 году он вместе с драматургом Михаилом Давидоглу (1910-1987) и литературным критиком Ионом Витнером (1914-1991) подвергся критике со стороны видного идеолога партии Мирона Константинеску (1917, Кишинёв - 1974, Бухарест) за "интеллектуально-либеральные тенденции" в творчестве и "буржуазный идеализм". Жар выступил против партийного надзора над литературой; Давидоглу и Витнеру вменялось в вину то, что они не смогли его вовремя осудить.

 

Несколько улиц (а также стадион, университетский кампус, школы, кинотеатр и микрорайон) в Румынии носили имя Ольги Банчик, но большинство были переименованы в 1989 году (в том числе в Бухаресте - теперь улица Александру Филиппиде). Мемориальные таблички в её честь были также устранены. Попытка удалить мемориальную доску на улице Полонэ в Бухаресте в 2005 году вызвала протест со стороны известного литератора Бедроса Хорасанджяна и не увенчалась успехом.

 

В городке Vitrolles департамента Буш-дю-Рон на юге Франции есть улица Ольги Банчик.

 

В 1959 году румынским скульптором Александру Чукуренку (1903-1977) была создана скульптурная композиция "Olga Bancic pe esafod" (Ольга Банчик на эшафоте; Национальный музей искусств Румынии, Бухарест).

 

В 1976 году режиссёром Фрэнком Кассенти во Франции был поставлен художественный фильм L'Affiche Rouge (красный плакат), в котором роль Ольги Банчик сыграла польская актриса Майя Водецка, роль мужа Банчик Александру Жара (в картине - Alexandre Jar) - Жан Леско, роль их дочери (в картине - Долорес Банчик) - Сильвия Бадеску.

 

26 октября 1999 года Высший Совет Памяти (Conseil superieur de la Memoire) при президенте Республики специальной церемонией почтил память Ольги Банчик вместе с пятью другими героями французского Сопротивления.

21 февраля - День памяти иностранных участников Французского Сопротивления - день памяти, отмечаемый во Франции ежегодно.

 

"Чтобы бороться с фашизмом, - писал Михаил Кольцов в "Испанском дневнике",- вовсе не обязательно драться на фронте или даже приезжать в Испанию. Можно участвовать в борьбе, находясь в любом уголке земного шара. Фронт растянулся очень далеко. Он выходит из окопов Мадрида, он проходит через всю Европу, через весь мир. Он пересекает все страны, деревни и города, он проходит через шумные митинговые залы, он тихо извивается по полкам книжных магазинов. Главная особенность этого невиданного боевого фронта в борьбе человечества за мир и культуру (...)".

Актуальные слова, не утратившие своего значения и сегодня: за мир и культуру.

 

Не так давно я получила письмо от Ольги Лившин из Канады. Ее бабушка была родной сестрой Ольги Банчик. Лившин назвали Ольгой в честь Банчик.. Ольгу Лившин заинтересовала моя статья и возможность получить иллюстрации к ней.

Мы начали переписываться. Оказалось, что у Ольги в Израиле живут мама и родная сестра. Получив координаты ее мамы, мы связались по телефону и выяснили, что учились в одно и тоже время в Кишиневском университете, нашлось много общих знакомых и друзей. Мать Ольги - Валентина Лившин (в девичестве Гробман) - рассказала мне все, что знала об Ольге Банчик и ее дочери Долорес (Доли). Валентина - жена двоюродного брата Доли и племянника Ольги Банчик, но его, к сожалению, уже нет с нами.

Оля Лившин больше общалась с дедушкой и тоже поделилась своими воспоминаниями. Они приведены ниже.

    "Я не знаю многого об Ольге. Дедушка мне рассказывал, что она иногда жила у них с бабушкой по нескольку дней - пряталась от полиции - но никогда эти визиты не продолжались долго. Бабушка и Ольга имели слишком разные взгляды на жизнь, и обе не стеснялись их высказывать. Моя бабушка никогда не была коммунисткой. Как большинство богатых евреев, она терпеть не могла коммунистов.

    Один маленький факт: дедушка мне как-то рассказал, что Ольга очень хотела переехать в Советский Союз. С одной стороны, быть среди друзей-коммунистов, с другой стороны, далеко от румынских жандармов.

    Она была бы счастлива. Но российские власти ей не разрешили. Им не нужны были счастливые иностранные коммунисты в России. Они послали ее обратно в Румынию, чтобы она там агитировала за коммунизм. Но в Румынии жизнь для коммунистов стала практически невозможной. Я думаю, Ольга поэтому и уехала во Францию. Больше было некуда. К сожалению, вскоре после этого началась война.

     

    До того, как советы зашли в Бессарабию, мой дед был менеджером поместья в Румынии и позднее менеджером винного завода. Он так и остался на этой должности после того, как советская власть пришла в 1940, только теперь вместо хозяина над ним был коммунистический директор. Ни тот, ни другой не знали виноделия, так что практически руководил дедушка. Они хорошо жили, и бабушка не работала.

    Когда началась война, дедушка с бабушкой и сыном - моим папой - эвакуировались в Среднюю Азию. Ольга уже жила во Франции. Остальные бабушкины родственники остались в Молдавии, в оккупации. Они все погибли; мы не знаем где. Только те, кто эвакуировались выжили.

    После войны, дедушка работал на каком-то складе, и они снова хорошо жили. Бабушка так никогда и не работала.

    Она умерла в 1974 от рака - я была на первом курсе института. Дедушка жил намного дольше. Он умер, по моему, в 1987. Мой сын родился в 1984 и он помнит дедушку.

    Про Ольгину дочку я вообще ничего не знаю, кроме имени. Моя мама работала в закрытой организации, так что мои родители не могли переписываться с заграницей, а дедушка жил с нами. Поэтому контактов не было. Это пожалуй и все.

    Оля".

Мать Ольги Лившин (родилась в Кишиневе до войны) рассказала следующее.

    "В семье Банчик были две дочери - Ольга и Елизавета. Позже Елизавета Наумовна Банчик, после замужества ЛИВШИНА. По документам - Лейка Бенционовна (1901 - 1974).

    Дедушка Оли хорошо знал идиш, был знатоком Торы. В синагоге он удостаивался почета - читать Тору.

    Был человеком очень толковым, грамотным.

    В семье Лившиных был сын Годим (дома - Годик) (р. в 1926 г.)

    В годы ВОВ были в эвакуации в Казахстане. Отец Годима (с семьей) эвакуировался вместе с винзаводом (1941 г.), к руководству которого имел прямое отношение (Станция Бессарабская). По дороге завод разбомбили, работали в колхозе.

    После войны вернулись в Кишинев, работал кладовщиком.

    В 1945 г. Годима призвали в Армию (трудовой фронт). Прослужил 5 лет, окончил вечернюю школу. В 1950 поступил на физмат Киш.ГУ. В 1955 окончил и с женой Валентиной (в девичестве Гробман) уехал в Москву".

У Ольги Банчик был муж (есть в статье в "МЗ"), в 1939 родилась дочь Долоресс (дома Доли). После войны она жила с отцом в Румынии.

    "Доли с отцом приезжали в Кишинев примерно в 1957 - 1958 к родной тете и двоюродному брату Годиму.

    Ее отец произвел очень хорошее впечатление. Доли же была очень замкнутым человеком, не шла на контакты. Тетя и Годим пытались наладить с ней переписку. Она на письма не отвечала. Связь прервалась. Тетя и Годим не знали ничего о ее дальнейшей судьбе.

    Ее родная тетя была очень доброй женщиной, хотела согреть душу Доли, но Доли не пошла на контакт.

    Так что война не только убивала людей, но калечила их души и психику".

Заключить тему Шоа я хочу стихотворением Дмитрия Паламарчука, известного украинского поэта и переводчика, сидевшего в ГУЛАГе (Инта), одного из действующих лиц книги "Я тот, чей дух не покорился" (переводы с украинского Марка Каганцова; составители: М.Каганцов, Е.Лисовая, А.Попов, Ю.Тагиров. 2012), о которой я рассказала в очерке "Реховот - Воркута". Это стихотворение было найден позже и в книгу не попало. Есть свидетели рассказа этого человека о том, как он спасал евреев в годы ВОВ. Наверное, это дало ему моральное право говорить от имени евреев, погибших в Бабьем Яру, в стихотворении "Видения Бабьего Яра".

    Дмитрий Паламарчук

    Видения Бабьего Яра

         … А могила застонала.

              Т.Г.Шевченко

    В ночи, пробив средь тёмных туч дыру,
    Скорбный месяц осветил на момент
    На дне в священном Бабьем яру
    Лаокоона пугающий монумент.
    Деревья, ветви склонив, полусонно
    Роняли серебряный жемчуг росы.
    И вдруг в белоснежном наряде висонном.
    Возникла фигура дивной красы.

    О, кто ты, могилы сей странный призрак?
    Неужто на миг ожил древний миф
    И ты пришла, Саломея, капризно,
    Иль встала из тьмы веков Суламифь?
    Очам красу являя небосвода,
    Разверзлись неожиданно уста:
    "Я вольный дух библейского народа,
    Что людям дал Спасителя - Христа.

    Но не в гробах, в сырой земле лежат они
    Все вперемешку, не отмечены никак.
    Убиты, может, тут в утробе матери
    Новый Эйнштейн, Спиноза, Пастернак.
    Цвет наилучший изможденной Украины
    Тут вместе с иудеями упал.
    И рыцари бесстрашные УПА,
    Те, что спасали нас из гетто на Волыни,
    Такой же находили тут конец.

    В замес тел и земли, не сдавшуюся игу,
    Втоптали и поэзии венец -
    Замученную, стойкую Телигу.
    А сколько с ними полегло вот тут
    Тех бескорыстных, добрых сердцем "гоев,"
    Детьми что рисковали и собою,
    Спасая от погибели наш люд?
    Всем тем, кто месть и распри кличет яро
    На неповинный в ужасах народ,
    Ответ жертв Бабьего звучит им яра:
    "ЗАКРОЙТЕ, СУЕСЛОВЫ, РОТ!"
              Перевод с украинского Марка Каганцова

апрель, 2013 г.

 

Обсудить на форуме




 

Страница 1 из 1
ГлавнаяДневник мероприятийПлан на текущий месяц
Copyright © rehes.org
Перепечатка информации возможна только при наличии согласия администратора и активной ссылки на источник! Мнение редакции не всегда совпадает с мнением автора.