автор лого - Климентий Левков Дом ученых и специалистов Реховота
(основан в июле 1991 года)
 
 
В Доме ученых и специалистов:
Архив:
Культурный центр Oтдела Aбсорбции

Программа мероприятий
Культурного центра отдела абсорбции

Менделе Мойхер Сфорим «...невольно оказался втянутым в сложный клубок противоречий в нелегкой судьбе народа, о светлом будущем которого он мечтал...»


Композитор Густав Малер «...он сохранил заряд чувств и переживаний, наложивших отпечаток на всю последующую жизнь. И, наверно, не случайно, что его эмоциональная экспрессивная музыка, полная переживаний, стала особенно воспринимаемой после второй мировой войны...»


Статьи

Живые осколки убиенного театра «...В свои годы Эльша Моисеевна сохранила здравый ум и оригинальное мышление, её мысли и сегодня расцвечены искрами оригинального юмора, её память хранит многое из всего того, что пришлось на её нелегкий век...»


«Наша еврейская страна - Израиль находится в особом положении, против неё в состоянии информационной войны находятся большинство стран и народов...»


Научно-исследовательский центр
«Русское еврейство в зарубежье»


«Как сегодня модно говорить о нано-науке, так мало кто задумывается, а что ждет Россию, если она не сможет перейти на очередной технологический уклад?...»


Реклама:

ПЕРЕПЛЕТНЫЕ РАБОТЫ

Переплет и реставрация книг
Мягкий переплет докладов,
 рефератов, Проектов,
 Дипломных работ,  Докторатов для учащихся, студентов, аспирантов
 Надписи (тиснение) букв
 золотом и серебром
 на обложке
 Цены доступные
 Реховот, Таня, тел. 0526559354


С вопросами по рекламе обращайтесь к Татьяне Витман, тел. 052-655-9354


----------------
 
 
Архив
 
Дом ученых и специалистов Реховота

Переписка из двух углов

Белла Кердман

 

Шпион Пеньковский в судьбе нашего человека
(«ОКНА» 24 марта 2011 года)

 

Я наслышана была о человеке с неожиданной для еврея фамилией — Иовнович, который почти двадцать лет назад организовал в Реховоте общественный Дом ученых и специалистов и по сей день им руководит. Оставалось узнать его координаты, чтобы пригласить к диалогу. А зверь на ловца таки бежит! В одном офисе назвала свою фамилию, и худощавый человек в кипе, открывший было дверь на выход, вернулся. Представился: Яков Иовнович. Он как раз меня разыскивает, чтобы пригласить на встречу с аудиторией Дома ученых. Обменявшись электронными адресами, начинаем переписку. И я сразу понимаю: личность Иовновича не менее интересна, чем его общественное занятие. Хотя бы потому, что абсорбция в Израиле его и подавляющего большинства наших олим включая меня, — даже не две, а три большие разницы, по-одесски сказать. Он ведь не просто поменял ПМЖ, он действительно вернулся — еврей в еврейскую страну.

 


Семья Иовнович. Крайний слева в первом ряду Абрам Лев
(будущий отец Якова Иовновича). 1912 год


Белла Кердман:— Я видела в Интернет ваш сайт, Яков: сколько наработано! Бывших ученых, разумеется, не бывает. Это опального Сахарова, если помните, в «Правде» назвали «бывшим ученым», сама читала. Вот взял доктор физики — и разучился! Хоть бы задумались, умники, сами себя на посмешище выставили!

Пожалуйста, представьтесь: откуда родом, когда приехали в Израиль, чем занимались до пенсионного возраста.

Кстати, откуда у вас эта странная для еврея фамилия — сербская, что ли?

 

Яков Иовнович: — Фамилия действительно странная. Я веду семейный журнал по электронной почте. В нем мы, родственники со стороны отца, проживающие в Израиле, Америке и Азербайджане обсудили вопрос о своей фамилии.

Сербских корней не видно. Мои предки происходят из Белоруссии. В период, когда евреев обязали носить фамилии (примерно 1840-е годы), родился дедушка — Мордехай Нисан Ихиелевич Иовнович. Выбор фамилии для него скорее всего был связан с именем пророка Иова — судьбы их были схожи: Но это моя версия.

Отец родился в 1891 году в белорусском городке Новогрудок в начале XX века. Сменив ряд мест в черте оседлости России, семья поселилась в начинающем нефтяные разработки Баку. Никто из родни к нефти отношения не имел. Видимо, немало еврейских семей потянулось туда ради решения бытовых и прочих проблем. У отца было 12 братьев и сестер, отсюда многочисленность рода. И все жили в одном и том же районе города. Лишь репатриация 90-х раскидала нас по закоулкам человечества…

Я уехал из дома в 20 лет, учился математике в Воронежском университете, а затем работал в одном НИИ под Москвой. Кроме математики я — с детства! — увлечен театром. И вот повезло: оба интереса совпали. Меня назначили руководителем группы при ВТО, изучавшей зрительскую аудиторию.

В Израиле я с июля 1990 года. Наш Дом ученых и специалистов был создан спустя год. А с недавних пор в нем поселилось и Общество друзей еврейского театра.

Считаю, что мы прыгаем на подножку последнего вагона уходящего поезда, ведь тем, о ком хотим сохранить память, очень много лет.

 

Белла Кердман: - Спасибо, за интересное начало беседы, Яков. Надо думать, возглавляя исследовательскую группу ВТО, вы в московских театрах бывали часто. Что же показывал тогда анализ зрительских предпочтений? В новом еврейском театре, который официально числился за Биробиджаном, успели побывать? Как он вам? Идиш вы скорее всего знаете. В этом театре я однажды была с московской приятельницей. Не помню уже, что мы смотрели. Но моя уверенность в том, что идиш я знаю, потерпела фиаско: я плохо понимала звучавший со сцены текст. Оказывается, литературный язык существенно отличается от бытового, который я слышала дома. Но русская приятельница неплохо знала немецкий, и мы помогали друг другу с переводом...

 



Белла Кердман: - Приезжая из Одессы в столицу в командировку, я первым делом покупала «Театральную Москву» и отмечала то, что нужно посмотреть. И потом развивала бурную деятельность по добыванию билетов. Задействованы были все: чей-то папа — Герой Советского Союза, бывший мой редактор, работавший в ЦК КПСС, завлит Малой Бронной, с которой мы подружились в Одессе, когда наш коллектив там гастролировал. Однажды пришлось съездить за театральным билетом в... киргизское посольство, не помню уже подробностей этого эпизода. Иногда срабатывало само имя моего города — Одесса, впечатлявшего некоторых администраторов…

Я посмотрела почти все спектакли тогдашнего репертуара Таганки, в том числе «Гамлета» - как раз Высоцкий вернулся после долгого перерыва, и завлит с Малой Бронной заказала мне билет через него! Посмотрела «Тиля», «Авось» и еще кое-что у Марка Захарова. «Взрослую дочь молодого человека» в театре Станиславского (постановка А. Васильева). «Эшелон» в «Современнике» и многое другое. Если не было ничего нового в авангардных театрах, а во МХАТе давали Островского, шла туда. Не любила Театр Сатиры. Да, там были великие актеры, но спектакли Плучека мне не нравились.

Признаюсь, одно время я считала театр зрелищем устаревшим и фальшивым - предпочитала кино. Все во мне перевернул спектакль, с которого началась Таганка: «Добрый человек из Сезуана» поставленный Любимовым студийно.

 

Яков Иовнович: — Я помню себя в театре лет с четырех. Прошел все жанры: от ТЮЗа до драматического, через оперу и оперетту. Моя любовь к театру и к драматургии не имеет разумных объяснений. У меня в Москве была «персональная кассирша, снабжавшая билетами во все театры. Я привез с собой ящик театральных программок, взял лишь то, с чем не мог расстаться. Часть этого сокровища сдал в Театральный музей в Израиле.

Спектакли Еврейского театра, прописанного в Биробиджане, в конце 70-х годов смотрел, конечно. Настоящего искусства там было мало. И смотрел почти все спектакли еврейского коллектива Москонцерта. Помню 3. Каминского, М. Котлярову, Э. Трактовенко, которые играли в свое время в ГОСЕТе. Идиш я знаю с детства.

О закономерностях зрительской аудитории. Меня - математика, поражала ее устойчивость. Например, независимо от театра на каждого зрителя-мужчину приходились две женщины. Эта пропорция сохранялась не только для Москвы или Ленинграда. Она наблюдалась и на Урале, и в Калининграде. Были у зрителей возрастные пики: первый — 22-25 лет, следующий численностью поменьше, 45-50. Это объяснимо: после 25 — замужество, семья, дети. Когда дети выросли, часть зрителей возвращается в театр, но только часть.

Заканчиваю писать, скоро шабат нужно приготовиться.

 

Белла Кердман: — Еще вопросы. Ваш семейный журнал есть на сайте? В аспирантуру не поступали? А за время, прожитое здесь, не ездили в Россию или в Азербайджан? Кстати, вашей семье сразу разрешили выезд или держали в отказе? И еще важный вопрос: как удовлетворяете сейчас интерес к театру? Смотрите спектакли гастролеров? Посещаете «Гешер», «Габиму», маленькие театры Израиля?

В предыдущем письме вы написали, что готовитесь к субботе. Я видела вас в кипе и поняла, что вы человек, религиозный. Выросли в еврейском доме, где соблюдались традиции или обратились к вере предков уже здесь?

 

Яков Иовнович: — Электронный ежемесячный журнал Иовновичей не на сайте. Его структура: текущая семейная информация; поздравления именинников; поминание в йорцайт близких (по еврейскому календарю) и одна заметка на общую тему. Журнал одностраничный, выпускается на двух языках — русском и иврите. Тираж примерно 25 экземпляров, а читателей, наверное, вдвое больше. Могу «подшивку» за год прислать.

В аспирантуре не был, а был в экстернатуре при институте математики АН Казахской ССР, куда ездил из Москвы. Ни в Россию, ни в Азербайджан, живя здесь, не ездил. Как-то не получается.

В отказе наша семья формально не была, а по сути — да. Я с детства мечтал об Израиле. Но после университета был призван в армию и служил солдатом в части, расположение которой раскрыл шпион Пеньковский. То есть она была по тем временам сверхсекретная. И хотя моей единственной функцией была уборка коридоров и туалетов, при демобилизации обязали не приближаться к иностранцам в течение 10 лет. Этот срок, закончившийся в 1981-м. Но 25 декабря 1979-го советские войска вошли в Афганистан, в ответ американцы лишили СССР режима благоприятствования, а СССР закрыл нам выезд в Израиль. И так прошло еще почти 10 лет. Наконец я пришел в ОВИР с заявлением и с заполненной анкетой. Чиновник сказал: «Я вижу, вы уже окончательно готовы к отъезду». Он имел в виду готовность документов. Я ответил, что готов уже много лет. Если интересна история нашей семьи и мотивы отъезда в Израиль, могу предложить небольшую семейную историю под названием «Апшеронский норд» на русском языке (есть и другая, на иврите, под названием «Письма из будущего мира»). Я написал и издал это для родных и друзей.

Наконец, о театре в моей израильской жизни. Его, разумеется, значительно меньше. Я стал более разборчив. В течение 13 лет имел театральный абонемент во Дворец культуры Ришон ле-Циона с момента его открытия. Сейчас отменил, — показывают в основном серость. В «Габиме» тоже интересного немного, в Камерном - иногда бывает. В «Гешере» есть крепкие спектакли, например, недавний «Ревизор». Маленькие театры люблю.

Соблюдение еврейской традиции у нас из дома, с момента, как я себя помню. Таких евреев, какими были дедушки, бабушки и мои родители, к сожалению, уже нет.

Принципы, которые они исповедовали, определяют мое отношение к жизни.

 

Белла Кердман: — Завидую белой завистью: вы видели «Ревизора» в «Гешере»! Я никак не могу посмотреть этот спектакль: из городка, где сейчас живу сложно выбираться вечером.

А в прежней жизни я смотрела «Ревизора» у всех, кто привозил его в Одессу, смотрела в командировках, если он попадался.

Не забуду блестящий спектакль, поставленный Валерием Фокиным в 1983 году в «Современнике». Это был совсем другой «Ревизор»! Начать с того, что Городничего играл знаменитый Валентин Гафт, а Хлестакова неизвестный Василий Мищенко и уже этим была заложена необычная трактовка великой комедии Гоголя: Городничий - мудр и хитер, он и другие чиновники подыгрывают столичной штучке, понимая, что Хлестаков — ничто, ноль. Но и то, зная, что любое ничто «при полномочиях» может все.

О театре, пожалуй, достаточно. Что за семья у вас Яков? Как вы все тут обустроились? Нет ли сожалений, что переселились в Израиль? Одно дело — мечтать о Святой земле издалека, а другое — осваиваться внутри.

Разумеется, мне интересно познакомиться с «Апшеронским нордом» и семейным вашим бюллетенем.

 

Яков Иовнович: — Немного о семье.

Мы с Фаиной - женой, воспитали дочь и сына. Они уже взрослые, получили образование. Дочь работает в Управлении древностей и преподает. Параллельно снимает фильмы (все это на иврите). У нее сын - наш внук, которому четыре с половиной. Сын окончил Технион, он - инженер.

С ивритом ни у меня, ни у жены, ни у детей проблем нет. После того как дочь вышла замуж за человека, не говорящего на русском, мы уж девятый год общаемся с детьми на иврите.

Относительно ощущений от переселения в Израиль. Я мечтал об этом с раннего детства, иврит тоже был моей мечтой. У нас в доме перед тем, как произносить слова на лошн койлеш, мыли руки, ведь это были благословения перед едой. В обиходе же говорили на идише.

Когда учился в университете, мне попалась книга «История информации и эстетическое восприятие» Авраама Моля, руководителя научной лаборатории французского Комитета радио и телевидения, перевод с французского. В частности, там приводилось сравнение английского, русского, французского и иврита. Самым информативным языком оказался иврит, что укрепило во мне сознание его исключительности. И я выучил иврит сам. Конечно, помогло то, что отец перед бар-мицвой нанял мне учителя для подготовки к этому событию. Представляете, в 1958 году, когда нельзя было слова лишнего сказать, шагаю по Баку с молитвенником, да еще каким!

У этого молитвенника очень интересная история. Политический барометр показывал «оттепель» и для заигрывания с Западом при московской синагоге решили открыть иешиву, куда набрали молодых людей не знавших иврита. Для них и был минимальным тиражом издан молитвенник с кратким учебным пособием. Небольшую часть тиража отправили общинам внутри страны.

В Баку поступило два экземпляра. Один достался городскому раввину, а второй — моей бабушке, самой почитаемой еврейке города. За этот молитвенник она внесла в синагогу пожертвование, равное тогдашней месячной зарплате.

По окончании школы передо мной встал вопрос: театр или математика? Выбрал математику, что приближало к исполнению мечты об Израиле: математика едина, — значит, она будет полезна в моей жизни там. Многие годы я преподавал ее в СССР, опубликовал более 25 научных статей и мечтал, что смогу это делать и в Израиле.

Помню свой первый, пробный, урок в женской школе в кибуце Хафец-Хаим за Гедерой. Стоя перед классом, я от волнения не мог сдержать слез. Много лет затем проработал в израильской школе, прошел нелегкий путь. Рад тому, что сумел выдержать это испытание.

Жаль другого. Накопился огромный методический материал, я готов им поделиться, да не с кем. Тем временем лишь половина выпускников страны получает полный аттестат зрелости, а среди выходцев из СНГ таких еще меньше.

А ведь многие родители, бабушки и дедушки «русских» ребят имеют высшее образование и могли бы им помочь.

Но они, как правило, не знают иврита. Я нашел способ разрешить эту проблему. Вот уже лет пять пытаюсь реализовать свои проект. Увы, это не нужно ни ответственным за просвещение, ни, как я теперь вижу, родителям. Все уже смирились с унылой реальностью...

 

Белла Кердман: — Спасибо за «Апшерон» и за семейный бюллетень Иовновичей, замечательные тексты, и само это явление — почитание родовых корней — похвально. Мне явно повезло: я обратилась к вам как к председателю (или эта ваша общественная должность называется иначе?) Дома ученых, а нашла в собеседнике еврея с традициями, театрала, хорошо владеющего пером.

 



Белла Кердман: В первые год-два по приезде в Израиль ради знакомства с еврейскими традициями я часто ездила в Кирьят-Малахи, где есть «русская» синагога. Там олим получают разъяснения по поводу каждого праздника, их знакомят с текстами Книги, объясняют историю и смысл наших обычаев. Там культурный центр ХАБАДа, где всегда интересно. У меня появились в том городе друзья, много просто хороших знакомых. Я могла расспросить человека с ученой степенью, вчера еще светского, как и почему он «вернулся к ответу». Вам я такого вопроса не задам: вы в еврейской среде с традициями выросли. Вам, Яков, я задам другой вопрос: а в программе реховотского Дома ученых и специалистов есть эта тема — еврейские традиции? Кстати, с чего начинался ваш общественный (ведь он на волонтерских началах?) дом?

 

Яков Иовнович — Сначала о Кирьят-Малахи, где вы бывали. Возможно, познакомились со светлой памяти Авраамом Гениным? Я его хорошо знал в Москве: он был другом моего тестя и его брата, они вместе, молились в синагоге в Марьиной Роще. Авраам был гостем на нашей с женой хупе и других семейных торжествах и там, и здесь. У этого человека удивительная судьба. Как инвалид войны, оставшийся без ноги, он получил право держать на Бутырском рынке в Москве киоск по изготовлению ключей — и вскоре стал известен среди советских евреев: возвращал их к традиции предков, что было делом нелегким и опасным. Главным его «проектом» было обрезание евреев. Нет, он сам эту операцию не делал, но организовал и курировал процесс. К нему обращались люди со всего Союза. Надо было в них разобраться — эту процедуру по еврейской традиции не осуществляют первому встречному. Он также помогал с работой отказникам. Его киоск на Бутырском рынке был оазисом для евреев в советской пустыне. Благословенной памяти Авраам Генин прожил в Израиле около 8 лет и ушел в мир иной в 1998 году.

В Кирьят-Малахе вы могли встретить и Нафтали Кравецкого, профессора математики беэр-шевского университета, к сожалению, рано ушедшего из жизни. Он — легенда моего детства. Его отец Ошер был почитаемым человеком в нашей общине. А сын (в Баку его звали Толей) полностью выполнял все предписания еврейской традиции, причем продолжал это и в Москве.

Насчет темы еврейской традиции в программе Дома ученых и специалистов. У нас уже несколько лет действует семинар, где желающие могут получить нужные сведения в виде обзора исторической ретроспективы и сути письменных источников еврейского знания. Это была инициатива снизу. Еврейская традиция осуществляется в текущей жизни дома. Так, отметили Пурим: провели Пуримшпиль, в ходе которого прочли, поэму И. Мангера «Ди Мегиле».

Еврейская традиция у нас — это и почитание памяти членов нашего дома, ушедших из жизни. Каждый год в йорцайт Ильи Наумовича Радзивиловского, известного своими проектами преобразования Израиля, мы обсуждаем важные для страны вопросы (например, судьбу Мертвого моря, проблемы водоснабжения). Проводим Кемпнеровские чтения — в память о профессоре Марке Львовиче Кемпнере и его покойной подруге Раисе Израилевне. Ближайшие такие чтения состоятся перед Песахом.

Недавно во время игры «Что? Где? Когда?» один из ее участников, доктор наук Лев Бейрах, исполнил песни на идише, которые пела его покойная мать, (в тот день был ее 50-летний йорцайт). Эти песни он слышал только от нее. Сын говорил о матери так, будто ее не стало накануне нашей встречи...

 

Белла Кердман: - Вот и Кирьят-Малахи вспомнили, где меня приглашали на свадьбы, бармицвы, завершение шабата, когда девочкам — участницам сохнутовского семинара все объясняли и показывали. Даже видела ритуал "выкупа первенца».

Авраама Генина да, знала. Очень колоритный был человек, даже внешне. Помню, как поднимаясь на костылях по лестнице, он напевал лихую казацкую песню...

Уточним, как называется ваша должность в РДУ — «президент», «директор»? Есть ли среди вас израильтяне или только репатрианты? При Институте Вейцмана тоже ведь существует Дом ученых. Вы пересекаетесь, проводите совместные акции? Сколько примерно человек обычно посещает ваши мероприятия?

И вернемся к теме театра. Нормально ли, что в городе Реховоте, который все еще называют культурным центром Израиля, нет театрального зала? Я еще застала время, когда сюда привозили, свои спектакли Виктюк, Арье и др. Но зал «Викс» — не совсем подходящее место для театра. И ездить к нам перестали. Разве что россияне с «чесом» изредка появляются. Как же в этих условиях работает театральная секция Дома.

 

Яков Иовнович: — Моя должность в Доме ученых и специалистов — руководитель. Сама идея родилась на берегу Средиземного моря, на набережной Яркон в Тель-Авиве, во время разговора, который у меня состоялся со светлой памяти профессором Семеном Озиранским во время конференции по развитию инициатив. После этого мы стали действовать. Менялись помещения, - приходили и уходили люди, но идея осталась той же: дать возможность ученым и специалистам почувствовать себя в обстановке, в которой они могут выразить себя и найти ответ на интересующие их вопросы.

Есть ли у нас израильтяне? Налаживание такой связи — проблема, ведь члены нашего сообщества, как правило, не говорят на иврите. Ищем другие каналы коммуникации. Например, запускаем ивритскую версию своего сайта. В Институте Вейцмана проводим семинар, которым руководит доктор химии Юлия Систер. Однако слушатели его — наши люди, поэтому выступления ученых института звучат на русском. Увы, контакты с Домом ученых самого института затруднены языковым барьером.

Наши мероприятия посещают в среднем 20-40 «живых душ». Добавьте тех, кто получает полный отчет и возможность прослушивания аудиозаписей, просмотра информации на сайте. Материалы рассылаются по электронной почте примерно 200 адресатам, есть обзоры в ежемесячной газете Реховота. Общество друзей Еврейского театра и архив этого театра при нашем доме медленно, но верно набирают популярность.

Вы, Белла, поставили важный вопрос: если Реховот — город науки и культуры, то где же театр? С доброй завистью мы наблюдаем, как развивается культура в Ашдоде. Правда, там затянулось строительство театрального зала, но театр уже существует, есть несколько интересных коллективов. Прекрасный зал построен в Ашкелоне, туда охотно едут театры. А какой дворец в Ришоне — настоящее театральное здание! Меир Ницан, бывший мэр города, вложил туда не только средства, но и душу. Кстати, он регулярно посещает театр.

К сожалению, в Реховоте не так. Когда-то «Викс» был оазисом в театральной пустыне страны, а теперь, среди залов, построенных в округе, он теряется. Городу необходимо современное театральное здание. На бумаге оно существует лет 15. Было определено место: в центре, напротив рынка. Но есть круг интересантов, которые хотели построить на этом месте жилые дома, и они годами опротестовывали планы строительства театра, благо в нашем государстве есть демократические правила подачи апелляции в суд. Кончилось тем, что напротив рынка разбили сквер. Вышла «ничья»: ни театра, ни домов. Правда, оставили место для постройки зала. Но денег на это нет. В сложившейся ситуации новый мэр принял компромиссное решение — построить помещение театрального зала рядом с так называемым Народным домом на улице Яаков, где когда-то начинался город. Меньших размеров, но реальное по средствам. Возможно, это будет решением проблемы.

Другая проблема — создание театральных коллективов. Есть в Реховоте юношеский театр на базе школьного драмкружка, но профессиональной труппы, как в Герцлии или Ашдоде, у нас нет. Наверное, здесь вполне могли бы уживаться две труппы: ивритская и русскоязычная, ведь 20 процентов населения города говорит по-русски. Из своих занятий социологией театра знаю, что зритель, отошедший от него надолго, обычно не возвращается.

Мы пытаемся восполнить пробел общения зрителей с театром: организуем вечера, приглашаем артистов и режиссеров. Недавно у нас был Л. Хаит, выступала интересная актриса Татьяна Хазановская, провели два вечера, отметив 100-летние юбилеи Э. Безверхней и ее покойного мужа М. Беленького, которые работали в ГОСЕТс с Михоэлсом. В общем, стараемся сделать сказку былью...

 

Белла Кердман: — Спасибо за интересный разговор, Яков. И как говаривал один из моих одесских редакторов, за успех намеченных мероприятий!

 

Источник: «ОКНА» 24 марта 2011 года    
Белла Кердман    




Страница 1 из 1
  ГлавнаяКонтактыПлан на текущий месяц     copyright © rehes.org
Перепечатка информации возможна только при наличии согласия администратора и активной ссылки на источник! Редакция не несет ответственности за отзывы, оставленные посетителями под материалами, публикуемыми на сайте. Мнение редакции не всегда совпадает с мнением автора.