автор лого - Климентий Левков Дом ученых и специалистов Реховота
(основан в июле 1991 года)
 
 
В Доме ученых и специалистов:
----------------
 
 
Архив
 
Дом ученых и специалистов Реховота

 

апоель, 2012 г.

 

Космическая конференция “Наследие Ари Штернфельда“ состоялась в октябре 2011 в Польше, в городе Серадз, где родился ученый.

Ниже публикуется доклад, который был прочитан на польском языке дочерью ученого, членом Дома ученых и специалистов Реховота Элой Штерфельд-Берман


Мой отец Ари Штернфельд. Франция в его жизни

 

Во-первых, я хочу от имени обоих дочерей Ари Штернфельда, от имени наших семей, поблагодарить устроителей этой конференции, почётных гостей и всех присутствующих здесь.

Особую благодарность хочется выразить пану Ежи Ковальскому, директору Muzeum Okręgowe w Sieradzu за его неустанную работу по сохранению наследия отца в Серадзе, городе, где отец родился и к которому до конца своих дней относился с большой теплотой.

И ещё особую благодарность хочется выразить Мирославу Вояльскому, большому другу отца, поблагодарить его не только за его усилия по пропаганде идей Штернфельда, но и за помощь и поддержку, которую он и его жена Зося оказали мне и, в частности, за их перевод моего сегодняшнего выступления.

В этом сообщении я поделюсь воспоминаниями о своём отце, покажу неопубликованные ранее письма военных лет и расскажу о связях Ари Штернфельда с Францией и его Alma Mater в пятидесятые–восьмидесятые годы теперь уже прошлого столетия.

Франция очень много значила в жизни моего отца. Во Франции он получил прекрасное образование – Нансийский университет и Сорбонна, здесь началась его успешная карьера иженера-изобретателя, здесь он провёл огромное количество расчётов для будущих космических кораблей...

Но мне Париж особенно дорог, потому что именно здесь при самых неожиданных, можно сказать романтических, обстоятельствах Ари Штернфельд встретил Гуту Эрлих, мою маму (слайд 1).

Значительно позже в Парижском еженедельнике “Paris-Hebdo” от 10 ноября 1959 года была опубликована статья «Les deux amours du père de Lunnik. Monsieur “Champ d’étoiles”» («Две любви отца Лунника. Господин “Звёздное поле“»). (слайд 2).

В статье этой подробно описываются годы жизни отца во Франции, его встреча с будущей женой, (моей мамой) и его научные предсказания. Автор статьи пишет, что прошло 35 лет как молодой Alec – так звали отца в семье - с серьёзным выражением лица, очень скромным знанием французского и огромной жаждой знаний поступил в Нансийский университет. И никто не мог предполагать тогда, что он станет Магеланном современности, Магелланом вселенной.

Здесь нужно подчеркнуть, что в те далёкие “французские” годы мама увлекалась идеями коммунизма. И отец заразился этими идеями. Они решили, что в Советской стране у отца будет больше возможностей для реализации его юношеской мечты о полётах в космос.

Так в 1935 году мои родители оказались в Москве. А их семьи оставались в Лодзи и затем попали в гетто.

 

Я привожу открытки (ранее не публиковались), написанные отцу его сестрой Франкой из Dębica, куда ей с мужем удалось сбежать из Лодзинского гетто. На открытке от 30.10.1940 видна немецкая марка с печатью со свастикой. А речь идёт вот о чём. Отец пытался вызволить свою семью, обратившись в Советское консульство. Франка пишет (слайд 3) , что не теряет надежды и нужно продолжить усилия по их вызволению. Несколько слов добавила и её 7-ми летняя дочка Hania, единственная из папиной семьи выжившая в гетто. Её спасла её польская няня Zosia. Hania, моя двоюродная сестра, живёт со своей большой семьёй в Израиле, а её няня Zosia умерла через несколько лет после окончания войны. Hania добилась того, что Zosie в Израиле присвоено звание “праведника народов мира” Medal Sprawiedliwy wśród Narodów Świata.

 

Какое-то время родители из Москвы посылали своим семьям посылки с едой, которую они с трудом откладывали. Мой двоюродный брат (со стороны мамы) до сих пор вспоминает эти посылки и говорит, что они спасли его от голодной смерти. А кто-то из наших московских соседей по коммунальной квартире донёс, что родители прячут еду. Пришли с обыском и забрали пачки с мукой и растительное масло, о которых Франка в открытке от 9 .04.1941 (слайд 4) пишет, что всё, что им надо – это 3 кг сахара и 5-6 кг муки..

 

Когда немцы напали на Советский Союз, родители вместе с нами, двумя крошечными девочками, эвакуировались на Урал. У меня сохранились несколько писем папы военных лет. Мне хочется показать открытку от 26.11.1941 (слайд 5). Отец уже начал преподавать в техникуме в городе Серове, а мама работала учительницей в деревне. Прошло всего 5 месяцев с начала войны, а отец пишет, что он “ … собирается съездить в область для изложения своего изобретения “!! (на том-же слайде - каким-то образом сохранившаяся хлебная карточка – 500 гр на нашу семью в день ).

 

Свои расчеты отец продолжал все военные годы, несмотря на большую преподавательскую загруженность, на тяжёлое, полуголодное существование. Расчёты папа записывал на листках бумаги, нарезанных из просмотренных студенческих чертежей (слайд 6) и впоследствии переплетенных в тетрадки.

 

После войны мы продолжали жить в стеснённых материальных условиях. Отца, как иностранца и еврея, никуда не принимали на работу. Но всё-же в детстве у нас было две куклы. Мебель для них, которая нам очень нравилась, отец сам смастерил из фанеры. Из металлической проволоки сделал алфавит – русский и французский. Из маленьких кубиков – шахматы и учил нас играть. Для школы сшил портфели из сумок для противогазов, склеил папки для тетрадей. Отец следил за нашим образованием. Как только мы научились писать, папа требовал, чтобы мы каждый день делали записи в дневнике. Потом эти тоненькие тетрадки папа переплёл в единый том (слайд 7), в качестве обложки он использовал картинки на картонке. Получилось очень солидно и красиво! Первые мои записи относились к 1946 году, а последние к 1950-ому. Мне пришлось начать писать дневник, когда я ещё в школу не ходила, в 6 лет. И записи –то иногда попадались интересные. Например, та что приведена на фотографии:“Мама ушла на работу. Папа купил селёдку и масло. Сосед, дядя Исаак, получил орден Красного Знамени.”... Папа регулярно приносил нам книги из библиотеки, где сам проводил много времени. На стенах комнаты вывешивал репродукции известных художников, чтобы привить нам любовь к живописи. (слайд 8). Я помню, как папа усмехался, глядя на приколотую кнопками к стене репродукцию картины Василия Перова “Охотники на привале” (Vasily Perov “Hunter at Rest” ). Смотри,- говорил он,- один верит , а другой-то нет! Любил он и улыбку Mona Lisa Leonardo da Vinci. Портрет Beethoven’a, любимого папиного композитора , висел у нас долгие годы.

 

Дома родители говорили с нами по-французски, хотя c момента переезда в Москву в 1935 году связь отца с Францией прервалась на длительный период. Причиной этого явилось, конечно-же, не нежелание отца, а та атмосфера репрессий, арестов, подозрительности и слежки, которая царила долгие годы в Советском Союзе. Советский режим зорко следил за тем, чтобы не допускать никаких контактов советских людей с заграницей.

 

В 1957 году в Москве побывал близкий друг отца по Нансийскому университету Александр Каплан (слайд 9). Он учился он на том же факультете, что и отец, но на курс старше. Каплан интересовался астронавтикой и именно с ним, отец обсуждал волнующие их обоих проблемы полётов в космос. Каплан стал президентом Лотарингского отделения французского Астрономического общества. И в таком качестве приехал в Москву, где разыскал адрес папы. Встретиться с отцом тогда ему помешали. Но встреча всё-же состоялась. Это случилось в сентябре 1964-ого года в Варшаве, где проходил XV Международный конгресс по астронавтике. Штернфельд не был в составе советской делегации, власти намеренно не допустили его. Но отец поехал в это время в Варшаву к своей сестре, Аде Калецкой. На фотографии, сделанной 12 .09.1964 в центре - Ари Штернфельд, справа - Александр Каплан, а слева - William Pickering, the first president of the American Institute of Aeronautics and Astronautics. (первый президент американского института Аэронавтики и Астронавтики.)

 

С конца 50-ых отцу регулярно присылают из его родного нансийского университета бюллетень, в котором публикуются статьи о научных встречах, о работах и достижениях бывших выпускников (слайд 10). В номере за декабрь месяц 1962 года, который сохранился у меня и приводится на этом слайде, помещен некролог о кончине моей мамы. Это не короткий некролог, а рассказ на трёх страницах о верной спутнице их бывшего ученика (alumini). Замечу здесь, что впоследствии мама работала переводчиком в посольстве Польши в Москве и, в частности, была переводчицей Болеслава Берута, первого президента Польской народной республики, во время его приездов в Москву. Об этом тоже рассказывается в этом некрологе.

В самом начале 1960 года отец получил письмо от господина Анри Галабера, в котором месьё Галабер извещал отца об учрежденной им международной премии по астронавтике. (слайд 11). Этой премии удостоились, среди других, Hermann Oberth– выдающийся немецкий учёный и инженер в области космонавтики и ракетостроения, John Glenn - астронавт США, Юрий Гагарин – первый космонавт нашей планеты и мой отец, Ари Штернфельд. Вручение премии состоялось в Париже, но отца на церемонии не было: его не выпускали за границу.

Переписка между моим отцом и господином Галабером, длилась долгие годы, до кончины папы. А мы, наша семья, получили от господина Галабера письмо с его глубокими и искренними соболезнованиями (письмо приводится на том-же слайде).

 

В том же 1960-ом французская газета “Les Ailes” (слайд 12), в которой в 1935 году публиковалась серия статей отца о космических полётах с его расчётами и чертежами, помещает статью под названием «Il y a vingt-cinq ans, dans toute une serie d’articles… Ary J. Sternfeld, un des Pères du Lunnik, révélait aux ”Ailes” ses conceptions du futur ”Cosmonef”» (« 25 лет назад в целой серии статей... Ари Штернфельд, один из отцов Лунника, раскрыл газете “Les Ailes” свои взгляды на будущее ”космических аппаратов”)».

 

13 апреля 1961 года, (слайд 13) на следующий день после исторического полёта Юрия Гагарина, на первой странице французской газеты “L'Est Republicain” помещён заголовок “Важнейшая дата в истории человечества”. Слева портрет Гагарина и надпись “ Вернувшийся на землю после 1 часа 48 минут полёта пилот (27 лет, двое детей) не пострадал от испытания“. Справа – фотография отца в своём рабочем кабинете в Москве и его научно-фантастический репортаж, в предисловии к которому отмечалось, что Ари Штернфельд (на снимке справа) ещё в 1934 году, будучи во Франции, рассчитал орбиты космических кораблей.

В Нансийском университете, как наверное и во многих других учебных заведениях Франции существует традиция: выпускники совершают совместную поездку заграницу. В 1977 году выпускники механического факультета университета выбрали для своей поездки Москву, чтобы встретиться с отцом. Дело в том, что университет не раз безуспешно приглашал отца посетить Францию. На этот раз встреча в Москве состоялась, о чём свидетельствует эта фотография (слайд 14). Я, между прочим, стою слева от папы. Отец согласился на эту встречу, скрыв её от властей. О чём шла речь на этой встрече, я не помню. Помню, что безумно волновалась, что за папой следят и подслушивают...

 

В 1978 Национальный Политехнический институт Лотарингии (INPL) присуждает отцу степень почетного доктора, Доктора Honoris Causa. (слайд 15). В мае 1978 года в университете Нанси должно было состояться вручение диплома. Отца ждали во Франции и даже купили ему и его второй жене Ильзе билеты на самолет и оплатили номер в гостинице. Но в последнюю минуту отцу велено было сказаться больным.

У меня сохранилась копия письма президента месьё C.Pair отцу от 21 июня 1978 года. (слайд 16). В письме сообщается, что на сессии должны были присутствовать ректор и президент учебного округа Nancy-Metz, президент и директор нансийского университета и многие другие высокопоставленные личности. Все они глубоко сожалеют, что “обстоятельства заставили их отменить в последний момент встречу, которая бы так порадовала поклонников ваших замечательных трудов... Мы, говорится в письме, не теряем надежды , что эта церемония однажды сможет состояться.... Если же по какой-либо причине это окажется сложным, мы воспользуются первой возможностью, чтобы лично передать Вам диплом в Москве“. Вручение диплома (тот же слайд 16) состоялось во французском посольстве в Москве в 1980. До этой счастливой минуты отец не дожил всего несколько недель.

Диплом был вручен его жене. Момент этот зафиксирован на этой фотографии.

И мы с сестрой присутствовали на этой, уже совсем не веселой для нас церемонии...

В июле 2004 года ассоциация инженеров Политехнического института Лотарингии (ENSEM) организовала в Париже встречу с членами семьи Штернфельда, чтобы продолжить связи с его Alma Matter, связи, которые были так близки сердцу моего отца. Отчёт об этой встрече представлен на (слайде 17). Со стороны нашей семьи присутствовала внучка Штернфельда Ирина (она и сейчас присутствует здесь) и её двое сыновей, которые постоянно проживают во Франции, я с мужем и нашей внучкой Мишель. Встреча была очень дружеской и трогательной, а разговоры увлекательными.

(слайде 18 Портрет Ари Штернфельда с его автографом.)

И вот теперь, уже 2011 год, уже более 30 лет, как нет нашего любимого отца, дедушки и прадедушки, а память о нём продолжает жить в наших сердцах, и здесь, в Польше, и во Франции, и в теперешней России, и в маленьком Израиле.

Спасибо за внимание.

Copyright © 2012 Элла Штерфельд-Берман

Читать: Школа имени Ари Штернфельда

 

Мой отец - Ари Штернфельд

 

 


 

Страница 1 из 1
  ГлавнаяДневник мероприятийПлан на текущий месяц     copyright © rehes.org
Перепечатка информации возможна только при наличии согласия администратора и активной ссылки на источник! Редакция не несет ответственности за отзывы, оставленные посетителями под материалами, публикуемыми на сайте.
Мнение редакции не всегда совпадает с мнением автора.