автор лого - Климентий Левков Дом ученых и специалистов Реховота
(основан в июле 1991 года)
 
 
В Доме ученых и специалистов:
----------------
 
 
Дневник
мероприятий
Архив Форум
 
Дом ученых и специалистов Реховота

Дети войны
(о проблемах сирот войны 1939-1945 гг.)

© BEIT HAMADANIM, REHOVOT

ISSN - 1565-9828

Отзывы и заказы по тел. 08-9455328, 050-9455328


ДЕТИ ВОЙНЫ
Вспомнить всех поименно…

Ефим Лоевский

Предисловие

 

Вспомнить всех поименно… Именно так, вспоминая тех, кто погиб на войне, кто сгорел в пламени Холокоста, мы намерены говорить на встречах в преддверии дня Победы в Реховоте. "По предложению членов нашего Дома ученых и специалистов мы решили создать "Книгу памяти". Идея эта, конечно, не нова. Какой должна быть эта книга? Понятно, что значительную ее часть должны занять имена павших - тех, о ком помнят люди, составляющие актив нашего дома. Но люди считают, что этого мало. "Мы не так уж молоды, - говорят они. - Каждый человек, о котором мы и наши близкие вспоминают, заслуживает того, чтобы хотя бы фрагмент из его жизни, самое сокровенное, вплоть до деталей осталось на будущее". В такую книгу должны войти рассказы, каждый из которых - в меру талантов авторов - составит мозаику тех давних лет. В "Книге памяти" появились только первые страницы. Наверняка во многих воспоминаниях лейтмотивом явится явление, которое в русском языке названо точным и емким словом "безотцовщина".

Яков Иовнович   

Без папы

Так озаглавил свой рассказ о том времени Леонид Теллер.

Я родился в ноябре 1937г. в Москве в семье рабочего строителя, который был также плиточником-мозаичником при строительстве метрополитена. Я папу не помню, но мне рассказывали, что он был физически очень сильным человеком. На работе многие антисемиты хотели показать, что евреи слабее их и не могут делать тяжелую работу. Они стали поднимать на строящийся дом кирпичей больше обычного, но папа каждый раз брал ещё больше и, в конце концов, они были вынуждены попросить его: "Всё, хватит соревноваться, иначе нам установят такую норму. Мы признаём, что ты сильный мужик".

 

Жили мы в бараке в комнате 10-11 метров. Тогда пол Москвы жило в бараках. В бараке было 22 комнаты - по 11 с каждой стороны длинного коридора и этот коридор жильцы убирали по очереди. Папа был единственный мужчина, который мыл полы. В остальных семьях полы мыли женщины. Вероятно, потому что он был сильным, его постоянно призывали на все военные кампании, проводимые Советским Союзом в то время. В 1938 году - с японцами, в 39-м - "освобождение" Западной Украины и Белоруссии. В 40-ом - в финскую кампанию - он был ранен и, пока его подобрали, обморозился. В госпитале в Ленинграде ему хотели ампутировать обе ноги. Мама оставила меня и брата у сестры и помчалась в Ленинград. Там она уговорила врачей ампутировать только пальцы на обеих ногах. Если бы она знала…

 

Когда началась война, он добровольно - с палочкой в руке - пошел в военкомат и его, как опытного бойца, направили обучать курсантов Подольского военного училища. Я помню, что мы приезжали к нему: я с мамой и братом стояли с одной стороны решетчатого забора, а папа и другие бойцы с другой стороны. И это единственное воспоминание, которое осталось у меня от папы.

 

Папа погиб 29 ноября 1941 г. и похоронен в братской могиле в деревне Пекино Московской области, недалеко от ж. д. станции Сходня. Вероятно, в этих боях был уничтожен весь полк, потому что по архивным данным с 12 декабря 1941 года он перестал существовать… Когда погиб папа мне было 4 года, но я до сих пор помню, как плакала и убивалась мама и многие соседки приходили и плакали вместе с ней, а одна из них говорила "лучше бы убили моего паразита, чем твоего Иосифа".

 

Пока папа был жив, мама не работала, как большинство женщин в то время, и поэтому у нас были иждивенческие карточки, на которые давали очень мало хлеба. А мяса, круп, сахара вообще, не полагалось. Было очень голодно. За папу нам с братом выплачивали пенсию. Насколько я помню 120 рублей. Буханка черного хлеба на рынке в то время стоила 100 рублей и потеря карточек была равносильна смерти. Моя двоюродная сестра Фира, которой в то время было 16 лет, как-то забыла забрать карточки у кассирши, а когда через минуту вспомнила и вернулась, то карточек уже не было, и никто ничего не видел и не знал. Хорошо ещё, что это случилось в конце месяца, иначе бы мы не выжили. Мамина сестра Ента и Фира жили рядом с нами, в том же бараке в соседней комнате, а дядя Мойша был на фронте, и мы жили, фактически, одной семьёй и помогали друг другу. Каждый раз когда я звоню Фире в Москву, она напоминает мне, как я тогда говорил: "Когда закончится война - куплю буханку хлеба и всю сразу съем".

 

У нас во дворе было человек 50 детей и лишь к 5-6 из них отцы вернулись с войны живыми. Я уже все понимал. Эти дети жили много лучше нас. Мы ходили в обносках, а у них были новые одежды, а у двоих даже велосипеды. Был и такой случай. Ко мне зашел приятель с куском хлеба, посыпанным сахаром. Он поймал мой голодный взгляд и протянул мне хлеб. Я гордо отказался и он ушел. Через несколько минут пришла мама, у нее в руках был тот кусок хлеба. Она протянула его мне, сказала, что подобрала этот хлеб на входе в барак. Я жадно съел. А мама была очень брезглива. Карточную систему отменили только в 1947 году, но от этого жить стало проще, но не намного лучше. Царила сплошная нищета, на деньги, что зарабатывали матери, можно было лишь не умереть с голоду. Поэтому многие сверстники моего брата и более старшие ребята начали воровать, попали в тюрьмы. Трое из них так и пропали там.

 

На месте гибели папы установлен памятник. На памятнике десять фамилий, в том числе и его - Теллер И. С. Здесь всегда цветы. И надпись: "На этих рубежах в 1941 году воины 16-й армии в жестоких боях задержали продвижение немецко-фашистских захватчиков, и в декабре 1941 года начался разгром врага".



Теллер Иосиф Семенович (Шлеймович) инвалид Финской войны
с ампутированными пальцами на обеих ногах пошел в ополчение и погиб 29.11.1941г. (Книга памяти. Издана правительством Москвы.1994г.)
Памятник установлен в д. Пекино Московской области

 

Два кронштейна

По рассказу Виктора Левицкого, жителя Реховота

Мой отец погиб 20 мая 1942 года под Ленинградом, - пишет Виктор. - Я давно хотел побывать в тех местах, где воевал отец, но смог приехать туда только летом 1974 года. Мне тогда удалось разыскать братскую могилу, в которой, по предположению местных жителей, отец был похоронен, Они рассказали мне, что не раз ходили собирать останки погибших солдат и потом захоронили их в общей могиле на окраине села. В сельсовете внимательно ознакомились с "похоронкой", в которой указывалось место гибели отца, внесли его фамилию в списки и разрешили поставить на братской могиле мемориальную плиту.

 

На следующий год я вновь собрался ехать туда. Плита из голубого мрамора с фотографией отца и золотыми буквами уже готова. Нужны еще два кронштейна, которые будут удерживать плиту над землей. Я решил сделать их у себя на заводе. Удивительно, что пока я изготавливал кронштейны, совсем не подумал о том, как буду выносить их с завода. Ведь я прекрасно знал, что с нашего предприятия ничего не вынесешь. Конечно, можно попытаться спрятать их под одеждой или перекинуть через забор, а потом забрать… Но тут я всем своим существом испытал острое чувство горечи и обиды за своего отца, за всех тех, кто заплатил собственной жизнью за Победу. Я не хочу и не буду прятать кронштейны! Я понесу их открыто! И никто не вправе судить меня за это. Ведь память о павших - святое дело. И убежденный в своей правоте, с кронштейнами в руках, я пошел на проходную.

 

Вахтер слушать меня не стал, отобрал кронштейны и отправил к начальнику. Поднимаясь по лестнице к его кабинету, я попытался представить его реакцию на мой поступок. Мне было известно, что он полковник в от ставке, прошел всю войну и, кроме того человек душевный и отзывчивый. Поэтому когда я подошел к двери его кабинета, то, не раздумывая, постучал. В большой комнате за столом сидел начальник, рядом стояли несколько человек и о чем-то спорили. "Главный" вопросительно взглянул на меня и жестом прервал собеседников. Я коротко и честно изложил ситуацию. Наступила тишина. Неожиданно для меня он резко поднялся, направился к двери и, не обращая ни на кого внимания, вышел из кабинета. Он шел по коридору широкими шагами, так что я едва поспевал за ним. Когда мы подошли к проходной, начальник охраны забрал у вахтера кронштейны, передал их мне и сказал: "Удачи тебе, сынок".

 



Новгородская область, Новгородский район.
Памятник, установленный на братской могиле в деревне ЗАХАРЬИНО,
где похоронены останки погибших солдат, в том числе Алексея Левицкого, погибшего 20.05.1942 г.

 

Тяжелый песок

Читая и перечитывая рассказ Леонида Теллера, я не сразу обратил внимание на такой отрывок: "После войны маме пришло письмо от племянника Исаака, который единственный уцелел от двух больших родов мамы и папы. А вскоре он приехал. Он был разведчиком… и вот уцелел. Всю оставшуюся жизнь он очень тянулся к моей маме и к нам".

 

Супруга Леонида Соня Теллер - она одна из инициаторов создания "Книги памяти" в Доме ученых и специалистов Реховота - рассказала: "В День катастрофы в Израиле принято и в общественных местах, на кладбищах, в домах вспоминать людей, погибших в огне Шоа, воинов, павших в боях за Израиль. Несколько лет назад мы с мужем начали собирать сведения о его близких, оставшихся во время войны в еврейских местечках Житомирской области - Любарах, Судилкове, Кодыме. В различных источниках - "Книгах памяти", в институте Яд-Вашем - мы нашли имена 14 его погибших родственниках и попробовали восстановить их биографии. И вот когда мы сделали этот шаг, то попытались в различных израильских инстанциях найти возможность того, чтобы эти имена и биографии нашли достойное место. Подумайте, у бабушки Леонида было десять детей, а уцелели только трое. И лишь однажды мне ответили, что когда будут собраны множество имен и воспоминаний, можно будет открыть специальную экспозицию.

Однако пока мы это будем делать, многие уйдут из этой жизни. Честно говоря, я даже решила уже бросить это занятие. Но тут меня поддержал Яков Иовнович. Поэтому мы и учредили в Доме ученых и специалистов Реховота "Книгу памяти".

Пусть поначалу это будет 10 имен. Но люди услышат, и они придут со своими воспоминаниями и документами. А в день 9 мая отдадим им честь, не просто безымянным - неизвестным солдатам. Таким, например, как отец Лени - моего мужа. Они - подольские курсанты прикрыли Москву. В обороне участвовало семьсот тысяч человек. Пятьсот тысяч полегло на поле боя, под бомбежками. Известно, что в ближайшее время в Израиле будет воздвигнут памятник советским людям, павшим в Отечественной войне. Почему бы нам - в каждом городе - не собрать документы и назвать имена этих людей - евреев, отдавших жизни, в том числе, и за будущее еврейского государства? С каждым днем к этой инициативе присоединяются в Реховоте все новые и новые люди."

 

Сапёр Михаил Шмулович

…Говорят, что совпадения иногда бывают символическими. Так случилось и на этот раз. Пока мы разговаривали с Соней Теллер, к ней в гости пришла знакомая - Ирина Игумнова. Впрочем, почему в гости? По делу. Тому самому, о котором мы только что беседовали. Ирина принесла лишь два документа - "похоронку" на ее отца - Михаила Шмуловича и свидетельство о месте его похорон. А вот сюжет оказался до боли знакомым.

 

- Мы - из кантонистов: несколько поколений Шмуловичей были сибиряками. О моем папе мне известно совсем немного. В 1937 году Михаил Шмулович закончил Красноярский лесотехнический институт. В 40-м его призвали на действительную службу. А в 41-м отправили на фронт. Тогда-то я и родилась. Как рассказывала мама, он проезжал через Новосибирск с Дальнего Востока на фронт когда мне было 9 месяцев. Он был дома всего три часа. После этого он воевал на ленинградском направлении. В последнем письме, которое он написал маме, были такие слова: "Ты за меня не беспокойся, нашу часть посылают восстанавливать город на Неве". Однако, как выяснилось потом, его снова направили в действующую армию. Папа был сапером, а сапер, как известно, ошибается только один раз. Он подорвался на мине и, как нам тогда сообщили, захоронен в январе 1944 года в братской могиле по адресу: село Ротмистровка Винницкой области. Может быть, это очень интересно, но последнее письмо от папы в наш дом привез его однополчанин. Этот человек вскоре стал моим отчимом.

 

Об открытии "Книги памяти" в Реховотском доме ученых будет объявлено ближайшего 9 мая. В этот день здесь прозвучат имена людей, погибших на полях сражений, сгоревших в пламени Холокоста. И, может быть, впервые за последние 65 лет люди произнесут имя Михаила Шмуловича, отдав дань памяти саперу из Новосибирска.


(Продолжение)



Перечень выпусков сборников "Знание",
вышедших из печати:

 

1-1. А. Дружинин "Автомобиль с первого взгляда"

2-1. д-р А. Гофман "Экскурсия в авиацию", ч.1,"Самолеты"

3-1. Я. Елькин "О специальности "Компьютеры"

4-1. Проблемы системы образования" (семинар)

5-1. д-р А. Гофман "Экскурсия в авиацию",ч.2."Вертолеты"

6-1. д-р В. Ляховицкая "Искусственные кристаллы"

7-1. д-р В. Поляк "Деловые игры"

8-1. И. Златкис "Гармоническое воспитание"

9-1. Э. Берман-Штернфельд "Мой отец - Ари Штернфельд"

10-1. "Парадоксы космонавтики" (рабочая тетрадь ученика)

11. "Русская классическая литература в переводах на иврит" (материалы для молодежи, читающей на иврите)

12. "Методика изучения влияния алкоголя и наркотиков в среде молодежи"

13. М. Кишиневская "Еврейский антифашистский комитет"

14. Я. Иовнович "С. Михоэлс, советские евреи, Сталин и "синдром Вениамина Третьего"

15. д-р М. Вексельман "Эльша Моисеевна Безверхняя - актриса Московского ГОСЕТа"

16. Ефим Лоевский "Дети войны" (о проблемах сирот войны 1939-1945 гг.)

апрель-май, 2010 г.   
Copyright  © BEIT HAMADANIM, REHOVOT   

 

Статья на иврите Перевод: Якова Иовновича

 

Обсудить на форуме

 




Страница 1 из 1
ГлавнаяДневник мероприятийПлан на текущий месяц     copyright © rehes.org
Перепечатка информации возможна только при наличии согласия администратора и активной ссылки на источник! Редакция не несет ответственности за отзывы, оставленные посетителями под материалами, публикуемыми на сайте. Мнение редакции не всегда совпадает с мнением автора.