автор лого - Климентий Левков Дом ученых и специалистов Реховота
(основан в июле 1991 года)
 
 
В Доме ученых и специалистов:
----------------
 
 
Дневник
мероприятий
Архив Форум
 
Дом ученых и специалистов Реховота

июль, 2015 г.

Памяти наших отцов


Лампада Цви Прейгерзона

 

Марк Гинзбург (Реховот)

Славута, Изяслав, Горловка
и Часов Яр, где рос Кобзон,
уездный город Шепетовка,
откуда родом Прейгерзон…

Моё увлечение семейной генеалогией, а, последнее время, историей еврейских местечек, - где родились наши родители и жили в течение многих веков наши предки, - остаётся прочным и постоянным. И даже выход в свет "Истоков" - книги о моей семье - не пригасило интерес к этой увлекательной теме. На высоте этого интереса произошло несколько важных событий, ставших стартовым пистолетом к рождению этих заметок.

 

«В начале было слово, и слово это» - Гадяч

 

Первым звонком для меня стала статья под названием «Большой« роман Цви Прейгерзона», слово «Большой» взято в кавычки, и сделал это автор, Алекс Тарн (псевдоним Алексея Тарновицкого - журналиста, писателя и переводчика, живущего в Израиле). Статья была опубликована в «Окнах» - литературном приложении газеты «Вести», в номере за 19 июня 2014 года; тема - роман Цви Прейгерзона «Когда погаснет лампада». В тот же день,19 июня, я и прочитал статью, на середине второй колонки взгляд остановился на строчке: «…миром романа является типичный хасидский городок Гадяч недалеко от Полтавы…».

Гадяч! - мелькнуло у меня в голове, это же местечко, где родилась Татьяна Давидовна, мама моей супруги Мифы! Об этом я знал из рассказов Мифы и самой Татьяны Давидовны. В местечке Гадяч, в начале прошлого века, проживали сотни еврейских семей, жила и семья Майзелевых - мама Фрума, папа Давид-Шломо, с родителями и двумя детьми - Таней и Борей. Такое, казалось бы, случайное совпадение я не мог пропустить, именно тогда и прозвучал для меня стартовый выстрел, давший начало марафонскому забегу, посвящённому Цви Прейгерзону.

Говоря о месте произведения Прейгерзона в литературе, автор статьи Алекс Тарн делает очень важный вывод: роман «Когда погаснет лампада» стоит в одном ряду с «большими» романами русской литературы девятнадцатого и двадцатого веков. Цитирую не дословно: Эпопея «Война и мир» Л.Толстого - русский роман, ставший примером жанра европейского романа-эпопеи, в котором герои проживают свои судьбы на фоне реальных исторических катаклизмов. У Толстого - это Отечественная война 1812 года. «Война и мир» потянул за собой ниточку: «Хождение по мукам» А.Толстого, «Тихий Дон» М. Шолохова, «Жизнь Клима Самгина» А. Горького, «Доктор Живаго» Б. Пастернака, «Жизнь и судьба» В. Гроссмана и даже огромный по масштабам, не вмещающийся ни в какие рамки, роман А. Солженицына «Красное колесо».

Уникальность книги Прейгерзона, пишет Алекс Тарн, состоит в том, что роман, написанный на иврите, рассказывает о судьбах жителей типичного еврейского местечка в период после войны Гражданской, с её погромами, и войной Отечественной, с её лагерями массового уничтожения евреев.

Второе, может быть, самое примечательное событие - это факт перевода романа с иврита на русский, отлично выполненный Алексом Тарном. Книга вышла в свет в Москве, в издательстве «Книжники», в марте 2014 года.

Обязан, коротко, но сказать о чувствах, которые испытывает, уверен, каждый пишущий на деликатные темы семейной или нашей общей еврейской истории. Это, несомненно, ощущение добра, полезности и, конечно же, эффекта выполненного долга. Такое чувство испытал и я, когда в очередном, 7-ом выпуске литературно-художественного альманаха «Римон» города Реховот, в 2013 году, был напечатан рассказ «Театр начинается с афиши» о Львовском еврейском театре и о двух его актрисах - Тане (Таубе) Майзелевой и Мире Григорян, близкой подруге Тани. Воспоминания и рассказы Мифы, живые и яркие, о маме, о театре, о Львове, явились основой очерка, и Мифа, моя первая читательница и критик, стала, по праву, и соавтором.

Хасиды Гадяча, Умани,
иешивы, кошер, хазанут,
охота вечная за «мани»,
и с малолетства савланут.

Общинный клан больших семей,
врачи, артисты, педагоги…
Из деревенской синагоги
на сцену выходил еврей.

В семье Майзелевых с давних пор соблюдались еврейские традиции: в субботу и в праздники зажигали свечи, старшие в семье говорили на идише. Мальчики из таких семей, как правило, учились в хедере. Вполне возможно, что и Борис, старший брат Тани, 1902 года рождения, живший в городке Гадяч с родителями и знавший идиш, тоже ходил в хедер, как и Цви Прейгерзон, родившийся в 1900-м, и тоже в украинском городке, но в другом - в Шепетовке, Хмельницкой области, на границе Волыни и Подолья. Жизнь подростков одного поколения, Герша (Цви) Прейгерзона и Бориса (Берла) Майзелева, схожая в детские годы, раскручивалась далее по собственному сценарию у каждого из них, и об этом - два рассказа в знак уважения к памяти и к судьбе наших героев.

 

Шелест «Литературных страниц»

 

Первыми имя Цви Прейгерзона «прошелестели» для нас, репатриантов 80-х годов, «Литературные страницы Шуламит Шалит». Так называлась передача на радио РЭКА. Десятки лет, по субботам, утро начиналось не только с рассвета, но и со знакомого, приятного, интеллигентного голоса, ставшего и привычным для нас, и необходимым. Часть радиоочерков вошла в книгу Шуламит Шалит «На круги свои…» (Издательство «Филобиблон», Иерусалим, 2005 г.), в том числе «Раб и господин иврита» - так назвала очерк о Прейгерзоне автор, наш человек из алии 80-х, «… талантливый летописец, сидящая в своей келье, и пишущая летопись еврейской духовной культуры…» - так написал о Шуламит Шалит тель-авивский искусствовед и литератор Леонид Пекаровский.

Цепочка событий, напрямую связанных с именем Цви Прейгерзона, меж тем, продолжилась. В марте 2015 года вышла в свет книга Нины Липовецкой «Мой отец Цви Прейгерзон» (издательство «Филобиблон», Иерусалим), написанная хорошим литературным языком, а, главное, с большой любовью к родителям. Довоенные годы, война, послевоенное время - так всё похоже, так всё знакомо! Появилась ещё одна, прекрасная иллюстрация тезиса о чувстве долга перед нашими родителями!

Воспоминания дочери, собиравшей всю жизнь материалы об отце. Книга (дальше цитата) - «…о судьбе удивительного человека, выдающегося писателя, создавшего яркую галерею человеческих образов, учёного, оставившего значительный след в науке», и далее - «… о его душевных качествах, скромности, благородстве, о его мягком юморе, о необыкновенном человеческом обаянии…». И ещё одна характерная цитата, искренние, произносимые нечасто слова, идущие от сердца любящей дочери:

«Образ папы по-прежнему живёт в моём сердце»

После чтения книги, написанной дочерью, стали понятными несколько важных вещей. Да, книга о внимательном и любящем отце, о большом писателе и незаурядном учёном, но она же и о трагическом периоде истории страны, о терроре и преследовании евреев, о тюрьмах и лагерях, об отнятых у семьи годах жизни отца, поступки которого - пример честности, мужества, принципиальности и, безусловно, высокой порядочности.

У слова «увлечение» - десятки синонимов, более всего, наверное, подходит слово «интерес». К какому-то делу, к какому-то человеку, желание вникнуть в суть, узнать больше, понять лучше. В нашем случае - интерес к делу жизни человека по имени Цви Прейгерзон, тем более, что это интересно множеству людей. Об этом незаурядном человеке, достигшем успеха и в литературе, и в науке, помнят, пишут, издают книги...

 

Другая, деликатная часть проблемы, - что нового можно сказать о человеке, о котором пишут книги, говорят речи на конференциях!? Мой ответ: надо просто помнить, что новое - это хорошо забытое старое, и оно, известное, но подзабытое, и будет данью памяти и уважения и к Цви Прейгерзону, и к нашим отцам, - людям поколения, пережившего все мыслимые катастрофы начала двадцатого века.

Цви Прейгерзон! Талантливый человек с драматической судьбой, учивший иврит в детстве, писавший книги на иврите. Книга Нины Липовецкой-Прейгерзон начинается замечательным откровением:

- «Как-то я спросила отца, на каком языке он думает?».

- «На своём родном, на иврите», - ответил он.

Цви Прейгерзон родился в Шепетовке, названной в его рассказах Пашутовкой (от ивритского слова пашут - просто). В семье говорили на идише и на иврите, с раннего детства мальчик приобщился к чтению книг на иврите и писал стихи. Фраза из рассказа «Мой первый круг», как нельзя лучше, объясняет этот феномен: «… томительная тяга к еврейству вошла в мою кровь, отравила меня сладостным своим ядом и навечно сделала пленником иврита!». Из трёх сыновей Исраэля Прейгерзона - средний сын, Цви, отличался явными способностями и в музыке, и в литературе. Таких деток с открытой головой было немало в городке и для них, с помощью городской сионистской организации, была открыта школа с классами для мальчиков и для девочек, с обучением на иврите, во главе с Ханой и Барухом Шиловскими, братом и сестрой, учениками Элиэзера Бен-Иегуды, человека, сделавшего очень много для возрождения языка иврит. Видя увлечённость и несомненную одарённость сына, отец отправил тетрадки со стихами Цви в Одессу, известному поэту Хаиму Нахману Бялику! Бялик ответил:

«Он может стать большим писателем, если ему не подрежут крылья». Абсолютное попадание! Поэт угадал зигзаги судьбы будущего писателя!

Кроме похвал, Бялик посоветовал юноше продолжить образование на иврите.

 

Тель-Авив, гимназия «Герцлия»

 

Осень 1913 года, Всемирный сионистский Конгресс собирал группу подростков для учёбы в Тель-Авиве, в гимназии «Герцлия». Отец сумел присоединить к этой группе и Цви. Гимназия имела высокую репутацию, учились в ней будущие знаменитые писатели, учёные, политики. Цви, умный и скромный мальчик, знавший хорошо иврит, успевал отлично по всем предметам. Проучившись лишь один год, на летние каникулы 14-го он вернулся домой, в Шепетовку, в надежде продолжить учёбу осенью. Судьба распорядилась по-другому, началась Первая мировая война, и возвращение в Тель-Авив для Цви стало невозможным.

Пребывание в Палестине оставило в душе четырнадцатилетнего мальчика любовь к стране, к её народу, к её песням, сохранившуюся на всю жизнь. Юноша проникся сионистскими идеалами, правда, в разные периоды жизни убеждения его, как сиониста, претерпевали изменения. Прейгерзон продолжил образование в Одессе, учился в русской гимназии и, одновременно, в консерватории по классу скрипки, а, по вечерам, и в иешиве, где учителями его были Хаим Нахман Бялик и Иосиф Клаузнер, известный историк, получивший образование в Германии, ставший в возрасте двадцати девяти лет доктором философии. Знаток ивритской средневековой поэзии, специалист по языку иврит, Клаузнер был не только учителем Цви по литературе, но и воспитателем. Духовная связь между ними не была случайной: юноша Цви, много и охотно учившийся, и Клаузнер, наставник, меламед, с большой буквы и в высоком смысле слова. С высоты десятилетий, сейчас, их дружба в начале двадцатого века видится, как общение между двумя достойнейшими людьми: писателем и учёным Иосифом Клаузнером, будущим кандидатом на пост первого Президента государства Израиль (как и Альберт Эйнштейн, Клаузнер отказался), и Цви Прейгерзоном, способным, подающим большие надежды учеником, будущим выдающимся писателем и учёным.

Скажи, кто твой учитель, и я скажу, кто ты! - подходящий нашему случаю вариант известной поговорки.

 

В 1957 году, в Москве, вдали от Палестины, в день, когда до него дошла весть о смерти Клаузнера, Цви произнёс слова, прозвучавшие как клятва:

«Мой отец, мой учитель! Клянусь, что до последнего вздоха буду предан ивриту!»

Мечта Цви Прейгерзона об исторической родине не осуществилась, но дети его, через много лет, исполнили мечту отца и живут в Израиле, они и их дети - внуки Цви Прейгерзона.

Несомненно, для Цви главной привязанностью в жизни оставался иврит, и в годы учёбы и в годы преследований и полного запрета языка иврит. Но было ещё одно увлечение - любовь к музыке. Учителями его в еврейской консерватории, писал он в «Дневнике воспоминаний», были люди, известные в музыкальном мире Одессы, А. Гордон, по теории музыки, и Левин, по классу скрипки, учивший когда-то знаменитого Яшу Хейфеца.

После Октябрьского переворота перед сионистски настроенной молодёжью стоял выбор: уехать в Эрец-Исраэль сразу или подождать с отъездом, получить высшее образование, и уже потом уехать. Прейгерзон выбрал второй вариант.

После окончания гимназии в 1919 году, Цви возвращается к родителям в городок Кролевец, Черниговской области, куда они переехали из Шепетовки. На просторах Украины - разгар Гражданской войны, разбой, насилие, убийства, свирепствуют банды Петлюры и ещё десятка других атаманов. Погромы прекращались только с приходом Красной армии. Цви, как и многие его сверстники, уходит добровольцем в Красную армию. Шаг этот был, несомненно, осознанным и логичным.

В конце 1919-го года, после недолгой службы в армии, он уезжает в Москву и начинает учёбу в Горной академии. Причиной именно такого выбора было желание Цви приобрести специальность и принести максимум пользы своей стране; отъезд в Эрец-Исраэль не вызывал сомнений и был вопросом времени. Так ему казалось. Однако судьба снова распорядилась иначе.

 

Биньямин Четвёртый

 

Литература на иврите - стихи, рассказы, романы - вот истинная причина, подоплёка постоянного тяготения Прейгерзона к ивриту. По свидетельству Нины Липовецкой, автора книги «Мой отец Цви Прейгерзон», а также других исследователей, к примеру, профессора Михаэля Занда, Цви Прейгерзон (цитата) - «… был из тех немногих, кто продолжал в Советском Союзе творить на иврите, и среди этих немногих он был, несомненно, самым крупным прозаиком». Остаётся уточнить, что в период между 1927-м и 34-м годами Прейгерзон много писал и публиковал свои рассказы и стихи за рубежом - и в Эрец-Исраэль, и в Европе - в журналах и газетах. С 1934 года, с приходом Большого террора после убийства Кирова, связь с зарубежьем и, тем более, пересылка рукописей на Запад становилась опасной и даже невозможной. Прейгерзон стал писать в «стол».

Рассказы этого периода вошли в цикл «Путешествия Биньямина Четвёртого», конечно, название имеет свой, неслучайный подтекст. Имя Биньямин часто встречается у Прейгерзона: сын писателя - Биньямин; в романе «Когда погаснет лампада» один из главных героев - Вениамин, персонаж, вызывающий к себе симпатию и сочувствие; Биньямин Четвёртый - это сам Цви Прейгерзон, а рассказы от первого лица, то есть, от лица автора, - это своеобразные путешествия, подобные тем, что совершали три первых Биньямина - исторические фигуры еврейской литературы, которых объединяло не только имя Биньямин, но и факт путешествия, всегда присутствующий в их рассказах. Биньямин Первый, из Туделы, - испанский еврей, живший в двенадцатом веке и написавший книгу о своих приключениях; Биньямин Второй - еврей из Бессарабии, живший в девятнадцатом веке и скитавшийся по миру в поисках исчезнувших десяти колен Израиля; Биньямин Третий - главный герой повести Менделе Мойхер-Сфорима, путешествующий по городкам и местечкам за чертой оседлости и рассказывающий, с юмором и с сарказмом, о жизни и приключениях, а, иногда, злоключениях соотечественников.

 

Поэт, прозаик и горняк

 

Занятия литературой никогда не были единственным делом Прейгерзона. Была учёба, в которой студент Цви преуспел. В Горном институте, так стала называться академия, в которой он учился, открылась кафедра обогащения угля, и студент Прейгерзон, получивший диплом с отличием, был оставлен на кафедре в качестве научного сотрудника. Лекции, лаборатория, учебники, монографии, авторитет среди коллег и студентов, перспектива занять должность заведующего кафедрой. Блестящая карьера учёного! Впрочем, вариант с заведованием не проходил из-за нежелания Прейгерзона вступить в ВКП(б). Но, писал в уже цитированной статье профессор Михаэль Занд, - «Не этим памятен Цви Прейгерзон своему народу…».

Нина пишет (цитирование не дословное): Отец очень много работал: в институте, в Ленинской библиотеке, вечерами дома, за письменным столом, писал или очередную монографию, или статью, а ночами - рассказы, повести, романы на иврите, но об этом многие годы никто, или почти никто, не знал.

В 1935 году Прейгерзон получил звание кандидата технических наук honoris cauda без защиты диссертации, по совокупности научно-исследовательских работ и нескольких книг, в том числе учебников, и занял на кафедре должность доцента, что давало ему, кроме престижа, право на двухмесячный летний отдых. Семья выезжала на отдых в Украину, на Полтавщину, в городок Гадяч и местечко Вельбовка, расположенное рядом, на реке Псёл. «Никогда, - ни до, ни после, - не была такой счастливой» - вспоминает Нина летние месяцы 39-го.

Катание на лодках, пляж, купание, сосновые леса вокруг… А ещё она описывает посещение всей семьёй местечкового кладбища и могилы известного цадика. И всё это - картинки безмятежного летнего отдыха, сценки купания молодёжи на реке, прогулки по сосновому лесу, описание могилы цадика - мы встречаем в романе «Когда погаснет лампада». В очень давние времена, в 1813 году, после войны с Наполеоном, в Гадяче, был похоронен основатель ХАБАДа Шнеур Залман из Ляд, Алтер Ребе (Старый Ребе) - так звали его евреи. На могиле стояло небольшое строение, штибл (на идише - домик), внутри которого горела лампада, и огонь в ней, по легенде, не угасал более ста лет. Вечный огонь! Символ еврейской культуры и традиции! Главные действующие лица романа: Вениамин, его друг Соломон Фейгин, сестра Соломона Рахиль. Но и другие персонажи, казалось бы, второстепенные, тоже важны и значительны: дочка Рахили Тамара, подружка Тамары - Сара, отец Сары, габай Арон Гинцбург, хранитель огня на могиле Алтер Ребе, и многие, многие другие.

Работа над романом, начатая в первые годы войны, была прервана арестом Цви Прейгезона в 1949 году. Приговор: десять лет лагерей как участнику «антисоветской националистической группы». В лагере его использовали на работе по специальности - обогащении каменного угля. После реабилитации в 55-м, и возвращения в 57-м в Горный институт на прежнюю должность доцента, Прейгерзон работал над «Дневником бывшего лагерника», в котором рассказал о людях, встреченных им в тюрьмах и лагерях Караганды и Воркуты. И лишь в 62-м он завершил роман «Когда погаснет лампада». Рукопись была переправлена в Израиль, и не как-нибудь, а почтой дипломатической! Очень многое, почти всё из написанного писателем, было отправлено на Запад благодаря сотрудникам израильского посольства. В 1955-58 годах через посла Йосефа Авидара, двоюродного брата Цви, а, позднее, после окончания его каденции, связь шла через первого секретаря посольства Давида Бартова. Роман «Когда погаснет лампада» был опубликован в Израиле в 1966-м под названием «Эш а-тамид» («Вечный огонь»).

На обложке первого экземпляра было написано: «А. Цфони - ивритский писатель, проживающий в Советском Союзе». Имя А. Цфони, неизвестное широкой публике, добавляло интриги, но литераторы, знакомые с творчеством Прейгерзона, узнали в новом романе его почерк. Книга обрела своего израильского читателя и место на полке рядом с изданными прежде рассказами писателя. Были и другие каналы передачи в Израиль произведений Прейгерзона, о них, как и вообще, о судьбе архива отца интересно и подробно пишет Нина Липовецкая-Прейгерзон в своей книге.

В рассказах, написанных в послевоенные годы, заметен явный поворот автора к еврейской религиозной традиции, скорее, возвращение, потому, что после хедера была учёба в русской светской гимназии в Одессе и к шестнадцати годам Цви Прейгерзон отошёл от религии и всю жизнь оставался атеистом.

 

Рассказ «Шаддай» (на иврите - талисман, 1945 г.) - о спасении еврейской девочки украинской женщиной с помощью талисмана, первым владельцем и создателем которого, по легенде, был рабби Арье Ицхак Лурия, святой Аари, живший в Цфате четыреста лет назад. Медальон, переходивший из поколения в поколение в семье Лурия (Лурье), оказался у Гершона Лурье, и он, перед уходом в гетто на верную смерть, надевает талисман на шею внучки Ниночки, по указанию своего отца Моше Лурье, которого Гершон видел во сне. Ниночку выдали за дочь хозяйки дома, семья Лурье была отправлена в гетто, где и погибла. В медальоне, как в мезузе, внутри был кусочек пергамента с начертанным словом «Шаддай» (одно из имён Бога) и точкой в середине слова, что означало знак «высшей силы». Наделённый духовной энергией рабби, талисман спасает ребёнка от неминуемой смерти, как и других, кому он, когда-либо, принадлежал.

Та же мистическая сила, связанная с каббалой, спасла евреев на кладбище местечка Гадяч (в романе «Когда погаснет лампада»). Здесь не было талисмана, но был голос Старого Ребе сверху:

«Открой пещеру под лампадой», - именно под могилой ребе был найден подземный тоннель, по которому евреи, тридцать человек, сумели спастись чудесным образом - вышли к берегу реки, к лесу, к спасению. Ушли не все, в основном, молодые, ставшие партизанами, - ещё одна линия повествования - партизанская война. Хранитель огня, Арон Гинцбург, десятки лет следивший за лампадой, - остался и погиб. Угас и светильник, символ иудаизма, но свет его не исчез навсегда, а только скрылся на время. Такое уже случалось в истории еврейского народа.

 

Рассказ «А-Нистар» («Раскаявшийся грешник», 1946 г.) - о евреях, врачах и инженерах, после несчастий военных лет вернувшихся к вере отцов. Цитата: «…крадутся в синагогу бочком, незаметно совсем, как испанские мараны…».

Один из них, в скрывающей лицо шапке, - известный профессор университета, - это, несомненно, сам автор, и в этом - символика рассказа.

 

«Иврит» - рассказ, написанный в 60-е годы, тоже автобиографичен:

о заключенном, продолжающем говорить на иврите в тюрьме, о его учениках, молодых евреях, которым он, профессор, даёт уроки иврита. Среди учеников - Меир Гельфонд, в будущем врач, ставший одним из первых в Москве учителей иврита. Очень непростая и драматичная тема о преподавателях иврита.

 

Последнее, но незаконченное произведение Прейгерзона, - роман «Врачи», задуманный, как историческая эпопея о жизни пяти поколений еврейской семьи в Украине в начале ХХ века и в первые годы советской власти. Первые десять глав вышли в свет в Тель-Авиве в1991 году, под названием «А-сипур шело нигмар» («Неоконченный рассказ»). А через двадцать лет, в 2011-м, в Израиле был напечатан перевод книги, выполненный сыном писателя Вениамином. Завершить работу над романом автору не удалось, вырезки из газет со статьями об «убийцах в белых халатах», рассказы врачей, ставших жертвами преследований, - обширный материал, собранный автором для заключительной части романа, ждал, но не дождался своего часа.

 

Последний Великий еврей СССР

 

В начале 1969 года Цви Прейгерзон, человек решительный и целеустремлённый, оставляет работу в Горном институте с намерением заниматься только литературным творчеством. Закончена и отправлена в типографию монография «Обогащение угля», ставшая на многие годы учебником для нескольких поколений студентов-горняков. 13 марта 69 года Прейгерзон провожает Нехаму Лифшиц, уезжающую в Израиль, с ней уехали паспортные данные Цви и его супруги Леи для оформления вызова в Израиль.

Сердечный приступ случился вечером четырнадцатого марта…

Последние минуты жизни, рядом семья: жена и верная помощница Лея, дочери Аталия (Ася), Нина, сын Вениамин, друзья, и среди них Меир Гельфонд, тот самый, с которым Прейгерзон отбывал лагерный срок в Воркуте. Именно он, Меир Гельфонд, произнёс: «Умирает последний Великий еврей Советского Союза».

Нина, автор книги, пишет(фраза не дословна), что отец, придя на короткое время в сознание, ещё раз повторил то, что мы уже неоднократно слышали от него: «Дети, кремируйте меня, поезжайте в Израиль и похороните меня там…». Кремация происходила на территории Донского монастыря, провожало и прощалось с Цви Прейгерзоном огромное количество людей, - он пользовался любовью и уважением всех, знавших его, как специалиста в своей области, преподавателя и автора большого числа книг по специальности, учёного, внёсшего большой вклад в науку. После окончания церемонии кремации, пишет Нина, произошло нечто, что стало неожиданностью для всех: родственники и друзья, а вначале и сотрудники и коллеги, взяв венки, двинулись в сторону кладбища и остановились возле бюста, установленного на одном из надгробий. Это была могила Соломона Михоэлса. Но, прочитав надпись, многие, дружно, как по команде, повернули назад. Остались близкие люди - семья, друзья, товарищи по лагерю… Молча постояли у могилы великого артиста, отдав долг уважения и любви и Михоэлсу, и Прейгерзону.

Ушла жизнь, но осталась память о незаурядном человеке и вещественные доказательства его пребывания на земле: книги, статьи, патенты и изобретения, сотни, может быть, тысячи студентов, учившихся по его учебникам; с другой сто- роны, романы, рассказы, воспоминания о лагерях, - свидетельства его второй жизни, закрытой от чужих глаз. Многие годы Прейгерзон вёл двойную жизнь, внешне - успешный учёный, тайком - не менее успешный писатель, всю жизнь писавший книги на иврите.

Просьба Прейгерзона похоронить его в Израиле была священной для жены и детей. Урна с прахом была переправлена почтовой посылкой, и 22 июня 1970 года, на кладбище кибуца Шваим, в районе Герцлии, в присутствии большого числа израильтян прошла церемония захоронения праха. На памятнике надпись: «Здесь похоронен Цви Прейгерзон, писатель, учёный, сын своего народа».

Цитируемый неоднократно профессор Михаэль Занд написал строки, которыми я хочу завершить эти скромные заметки, навеянные книгами Цви и Нины Прейгерзон: «Цви Прейгерзон и ему подобные сохранили «тлеющие угольки» иврита в жестоких условиях подполья, в условиях гонения на иврит… Если бы эта искра не сохранилась и не перешла к следующему поколению, то, неизвестно, возникло ли бы явление, которое сейчас называется еврейское возрождение в Советском Союзе».

Я бы добавил: и продолжилось в нынешней России.

 

Май 2015 Марк Гинзбург

июль, 2015 г.

Copyright © Марк Гинзбург




Страница 1 из 1
  ГлавнаяКонтактыПлан на текущий месяц     copyright © rehes.org
Перепечатка информации возможна только при наличии согласия администратора и активной ссылки на источник! Редакция не несет ответственности за отзывы, оставленные посетителями под материалами, публикуемыми на сайте. Мнение редакции не всегда совпадает с мнением автора.