English   Hebrew   
автор лого - Климентий Левков
Дом ученых и специалистов Реховота
(основан в июле 1991 года)
 
 
В Доме ученых и специалистов:

Все статьи

Выдающиеся евреи


Другие статьи автора

Казнь во имя жизни «Живёт в Палестинской автономии молодой арабский парень, ему уже 16 лет, он почти взрослый и надо как-то зарабатывать деньги, чтобы помогать семье. А устроиться на работу у себя в автономии практически...»

 

Склероз Европы «Читаешь о росте антисемитизма в Европе и удивляешься тому, насколько коротка у европейцев историческая память. А неплохо бы вспомнить, что принесли Европе евреи и к чему приводило их отсутствие. Европу связывает с евреями многовековая история, знавшая лучшие и худшие...»


 

----------------
 
 
Дневник
мероприятий
Архив Форум
 
Дом ученых и специалистов Реховота

 

Памяти Лины Соломоновны Штерн

 

Юлия Систер, Марк Каганцов

 

август, 2015 г.

 

26 августа 1878 года в Лиепая (ранее Либава) в еврейской семье Латвии родилась выдающаяся, целеустремлённая, талантливая женщина, учёный, организатор науки, мужественный человек - Лина Штерн.

 

Она одна из первых в мире доказала, что всё новое и перспективное в науке делается на стыке наук. Обладая знаниями в области физиологии животных и человека, медицины, биохимии и химии, а также необыкновенной научной интуицией, ей удалось выполнить фундаментальные работы, актуальные и сегодня, признанные мировой наукой. В ёё времена ещё невозможно было использовать квантовую химию, компьютерный анализ. На наш взгляд, она совершила ошибку, переехав из Женевы в Москву в 1925 году.

 

Романтик по натуре, увлекающийся человек, плохо разбирающийся в действительности, она поверила, что в СССР созданы замечательные условия для развития науки. Не одна она заблуждалась. Арье Штеренфельд - пионер космонавтики, которого приглашали несколько стран, тоже выбрал Советский Союз. К счастью, он тоже остался жив.

 

Лиепая, называемая в то время Либавой - незамерзающий порт со множеством кораблей был любимым местом прогулок девочки. Еще Лина любила читать, научившись этому увлекательному занятию очень рано. Особенно нравились ей книги о природе, жизни животных, происхождении человека. Столь явный интерес всячески поощрял отец - видный предприниматель с европейскими связями. Он пророчил дочери великое будущее - вроде как в шутку, но с серьезной надеждой. Лина была первым ребёнком в семье. Потом появились еще шесть братьев и сестёр. Все окончили гимназию, учились музыке, некоторые получили высшее образование, все отличались способностями. Так, ее сестра Анна получила высшее музыкальное образование в Кенигсберге. Эту традицию продолжил внук Анны - Дмитрий Башкиров, выдающийся пианист, профессор Московской консерватории (я была с ним знакома Ю.С.).

 

В молодости Лина была привлекательной, с хорошей фигурой, с вьющимися густыми волосами, с большими выразительными глазами. Она была общительной, веселой, остроумной, любила танцевать, но посвятив свою жизнь науке, лишила себя семейной жизни. По рассказам самой Лины, она пользовалась вниманием многих мужчин и даже однажды чуть было не вышла замуж, но когда ее жених - ученый, профессор - предложил ей оставить работу и быть только его женой, Лина ему отказала.. Работе она отдавала все свое время и требовала от своих сотрудников того же, раздражаясь, когда кто-то уделял время не только работе, но и отвлекался на семью и детей. "Или работа и наука, или семейные заботы, выбирайте!"

 

Лина была широко образованным человеком, помимо увлечения естественными науками, знала много иностранных языков, увлекалась литературой, историей, философией, цитировала, при случае, И. Канта:

"Две вещи наполняют душу все новым и нарастающим удивлением и благоговением, чем чаще, чем продолжительнее мы размышляем о них, - звездное небо надо мною и моральный закон во мне". В 1905 году семья Лины переехала в Кенигсберг, в 1913 году умерла ее мать, к которой Лина была очень привязана.

Отец устроил Лину, обойдя благодаря своим связям процентную норму для евреев, однако в университет по законам Российской империи путь женщине, да еще еврейке, был заказан. Тут уж даже Соломон Штерн оказался бессилен. Пришлось отправить дочь за границу.

 

В 1898 году она уехала в Женеву. В те годы в Женеве училось и работало много иностранцев, а из 557 иностранцев, учившихся в то время в университете, - 220 были выходцы из России. К учебе Лина относилась очень серьезно, посещение лекций и практических занятий совмещала с изучением научных монографий по биологии и медицине. На третьем курсе Лина заинтересовалась научной работой. Ее привлекали лекции по физиологии, которые читал Жан Луи Прево, руководивший кафедрой физиологии, которую до него организовал и возглавлял Карл Фогт. Ближайшим сотрудником Ж. Прево был Фридрих Бателли, его зять. Ж. Прево был состоятельным человеком, и заработок в университете не имел для него решающего значения. На своей кафедре он принимал участие в проведении экспериментов и не чурался "черной" работы. Именно на его кафедре Лина начала свои первые научные опыты.

Профессор Прево предложил Лине провести работу по исследованию физиологии почек, с которой она успешно справилась. Вскоре под руководством Прево она провела еще одну экспериментальную работу - исследование двигательной функции мочеточников. На основании этой работы в 1903 году она защитила диссертацию. В этом же году Лина успешно закончила медицинский факультет. В те годы, несмотря на достаточно демократический уклад жизни, женщины в Швейцарии, закончив университет, не могли продолжить научную карьеру, поэтому, получив швейцарский диплом и предполагая в дальнейшем работать в России, Лина сдала государственные экзамены в Московском университете и получила также и российский диплом. Она начала подыскивать себе работу, но неожиданно получила письмо от Ж. Прево с предложением продолжить работу на кафедре физиологии в Женеве. В 1904 году Лина вновь приехала в Женеву.

 

По мнению большинства ученых, физиология как наука возникла в XVII веке благодаря исследованиям Вильяма Гарвея, английского врача. Он проводил вивисекцию животных, наблюдал за работой сердца и движением крови по сосудам, и первым описал систему кровообращения. Другой точки зрения придерживались французские ученые, в том числе и Клод Бернар. Он считал, что физиология родилась в XVIII веке благодаря исследованиям французских ученых - химика А. Лавузье и математика Ж.Лапласа. Последние в работах по изучению дыхания животных впервые применили физико-химические методы исследования для живых существ. Лаплас построил ледяной калориметр - герметический сосуд с двойными стенками, куда закладывался лед, а внутрь сосуда помещалась морская свинка. Через некоторое время свинку извлекали из сосуда и подсчитывали количество выделенного ею тепла по образовавшейся из льда воде, а также определяли в воздухе сосуда содержание кислорода и углекислого газа. На основании этого опыта Лавуазье сделал заключение "Жизнь есть горение без видимого свечения", т.е. в основе жизни лежат химические процессы.

 

Научное мировоззрение Лины формировалось в начале ХХ века, еще до разделения биологии на отдельные области и выделения из физиологии биохимии.

 

Профессор Прево, его сотрудник Ф. Бателли и ассистент Лина Штерн проводили экспериментальные исследования по физиологии дыхания, мышц, сердца, головного мозга. Клод Бернар выдвинул концепцию гомеостаза, согласно которой клеточные структуры живых организмов могут нормально функционировать только в условиях, когда окружающая их среда - кровь, тканевая жидкость, так называемая "внутренняя среда" имеет постоянный химический состав. Эту концепцию К.Бернара разделяла Лина и много сделала для ее развития.

 

В 1905 году Лина совместно с Бателли опубликовала 10 статей о тканевом дыхании, о роли фермента-каталазы, который разлагает образующуюся в процессе тканевого дыхания токсичную для организма перекись водорода на воду и кислород. Кислород, при этом, используется организмом для окисления. В 1906 году научная деятельность Л.Штерн получает официальное признание и ей присваивают звание приват-доцента. С этого времени она начинает читать лекции по физиологической химии на медицинском факультете Женевского университета, продолжая интенсивную научную работу. Совместно с Ж.Прево проводит экспериментальную работу по изучению физиологии центральной нервной системы. Л.Штерн и Ф. Бателли принадлежит открытие фермента дегидрогеназы, участвующего в процессе окисления животными тканями янтарной, фумаровой, яблочной и лимонных кислот, как промежуточных продуктов биологического окисления. Особенно большое значение имеют исследования окисления янтарной кислоты. В общем, весь период работы в Женевском университете - почти 26 лет - Лина посвятила исследованиям тканевого дыхания, сделав открытия, создавшие ей мировую известность.

 

Лина Штерн

Лина Штерн

 

В 1917 году в Женевском университете по инициативе уходившего на пенсию профессора Жана Прево для Л.Штерн была организована кафедра физиологической химии. Л.С. Штерн стала первой женщиной-профессором в этом университете. Объем ее исследований был очень велик - изучение тканевого дыхания и ферментов, участвующих в нем, изучение физиологии головного мозга и т.д. Ею совместно с Готье в 1921 г. впервые был введен термин "гематоэнцефалический барьер", позже она установила наличие барьеров и между другими органами и тканями и назвала их "гистогематические барьеры". Возникновению термина "гематоэнцефалический барьер" предшествовали опыты, заключавшиеся в введении в спинномозговую жидкость кураре. Лина проводила эти опыты совместно с Ротлиным. Они выявили такой феномен - кураре, введенное в спинномозговую жидкость, приводит к возбуждению нейронов головного мозга, а попав в кровь, вызывает паралич. Т.е. имеется барьер, отделяющий кровь и циркулирующие в ней вещества от спинномозговой жидкости и клеточных структур головного мозга.

 

Об ее открытиях, получивших и практическое применение, можно рассказывать бесконечно, но наибольшую известность приобрели и были многократно описаны два из них - лечение туберкулезного менингита путем введения стрептомицина субокципитально и борьба с посттравматическим шоком.

 

Жить бы спокойно и работать во славу мировой науки в сытой и благополучной стране. Потянуло вдруг Лину Соломоновну в загадочный Советский Союз, который из швейцарского далека представлялся чуть ли не раем для трудящихся, самым справедливым обществом в истории человечества.

 

Первопроходческие работы Штерн были хорошо известны в Москве, где в спешном порядке создавались исследовательские учреждения типа Института экспериментальной медицины. Главная задача - победить старость, а то и саму смерть. Сталин, раз и навсегда уверовавший в догму, что "нет таких крепостей, которые не взяли бы большевики", постоянно требовал "оседлать природу".

 

В швейцарскую лабораторию Штерн зачастили коллеги из московских и ленинградских институтов, сопровождаемые агентами ОГПУ - естественно, под видом дипломатов. Все в один голос расписывали прелести советской жизни, сулили радужные перспективы.

 

Одинокая женщина, погруженная с головой в свою науку, прямодушная и бесхитростная, поверила сладким посулам о неограниченных возможностях для научных работников в стране социализма, где сказки превращают в быль. Да и как не поверить, если в этой чудо-стране на полном государственном обеспечении трудились такие корифеи мировой науки, как Павлов, Вавилов, Кольцов!

 

Материальная сторона заботила Штерн меньше всего. Ее получившие практическое применение разработки принесли приличное состояние.

 

И вот Москва. Для начала ей предложили должность профессора во Втором медицинском институте, а в перспективе - возглавить в ближайшем будущем Институт физиологии. Восторженная профессор Штерн тут же вложила в него почти все свои капиталы. Ничего, кроме работы, она не знала, ничего не видела. Агония НЭПа, раскулачивание, широковещательные процессы, на которых с покаянными речами выступали "буржуазные интеллигенты" - инженеры, экономисты, врачи, - все эти роковые события если и бросили черную тень, то на сердце, а не на стеклышко микроскопа. Открытие следовало за открытием: Штерн обнаружила барьерную функцию организма, установила роль мембран в жизнедеятельности клеток. Оказалось, что особый барьер регулирует образование и состав спинномозговой жидкости, отчего во многом зависит деятельность нервной системы. Открытие быстро подтвердила клиника. С помощью сывороток (а позднее и антибиотиков) стало возможно успешно бороться с такими тяжелыми недугами, как туберкулез, менингит, энцефалиты, столбняк. Одна только противостолбнячная сыворотка помогла спасти в годы войны многие тысячи жизней.

 

Но никакие заслуги перед человечеством и родиной не спасают от произвола. Скорее напротив: чем ярче, масштабнее личность, тем больше шансов угодить под топор.

 

Лина Соломоновна уже не могла не видеть, что вокруг нее один за другим бесследно исчезали люди. И не в состоянии была найти этому объяснение. Но уж вовсе невдомек ей было, что Сталин собственноручно вычеркнул ее фамилию из "альбома", который принес на согласование глава НКВД Ежов. Там в числе других видных деятелей науки она значилась как агент сразу нескольких разведок. Зачем-то очень нужна была Штерн "корифею всех наук"... В наркомате здравоохранения ей настоятельно посоветовали вступить в партию. Она послушно написала заявление...

 

Нельзя не отметить суждения Лины Соломоновны о сближении Страны Советов с гитлеровской Германией. Она видела в этом угрозу порабощения своей второй родины с распространением фашистской чумы за пределы Германии. Это из ее уст прозвучало, что от брака по расчету тоже бывают детки, что звучало как пророчество и предвидение. И это ей вспомнят следователи Лубянки.

 

Между тем ее "пророчество" насчет "деток" начинало постепенно сбываться. В разделенной между Гитлером и Сталиным Польше агентура НКВД успешно сотрудничала с гестапо. Заявление советского правительства о том, что оно "не заинтересовано в судьбе польских евреев", обрекло на смерть миллионы людей. Крен в ленинско-сталинской национальной политике стал особенно заметен в годы войны.

 

В 1943 году по приказанию наркома здравоохранения Г.А.Митирева Штерн навестил директор Института тропической медицины П.Г.Сергиев и в ультимативной форме потребовал уволить всех евреев из журнала "Бюллетень экспериментальной биологии и медицины". Разговор шел без обиняков, открытым текстом Сергиев ссылался на инструкцию ЦК.

 

- Видите ли, - счел необходимым пояснить он, - Гитлер забрасывает листовки, в которых говорится, что в СССР засилье евреев, а это унижает культуру русского народа.

 

- Хочу напомнить, что главного редактора журнала зовут Лина Соломоновна, - едва не потеряв дар речи, заметила Штерн.

 

- О вас вопрос не стоит, - ответствовал ей Сергиев.

 

О ней "вопрос" действительно пока не стоял - все-таки академик, орденоносец, одна из первых лауреатов только что учрежденной Сталинской премии.

 

Штерн бросилась за советом к Емельяну Ярославскому. Автор сталинской биографии порекомендовал написать "вождю всех народов". Лина Соломоновна, не стесняясь в словах, излила свое негодование на бумаге. Незамедлительно последовал вызов на Старую площадь. В ЦК ее по поручению Сталина принял Маленков. Со свойственной ей прямотой Штерн в резкой форме заявила, что антисемитская кампания - "это дело вражеской руки, и, возможно, даже в аппарате ЦК завелись люди, которые дают такие указания" Непривычный к подобному поведению рядовых товарищей по партии, Маленков смешался и принялся все валить на шпионов-диверсантов, которых немцы забрасывают в советский тыл. По словам Штерн, он сильно ругал Сергиева, потом сказал, что необходимо восстановить редакцию в том виде, в каком она была.

 

"Наверху" понимали: час погромов с открытым забралом пока не настал. Страна, ведущая смертельную схватку с фашизмом, еще нуждалась в международном авторитете академика Штерн - члена Еврейского антифашистского комитета.

 

Комитет этот был создан в апреле 1942 года, когда армия и тыл особенно остро ощущали нужду в финансовой и материальной помощи союзников. В его состав, помимо председателя С.М.Михоэлса и Л.С.Штерн, вошли возглавлявший Совинформбюро С.А.Лозовский, артист еврейского театра В.Л.Зускин, поэты Перец Маркиш, Ицик Фефер, главврач Боткинской больницы Б.А.Шимелиович, ряд других видных деятелей.

 

Основная ставка делалась на США, в частности на Нью-Йорк с его двухмиллионной еврейской диаспорой. Яркие пропагандистские выступления Михоэлса нашли горячий отклик у таких знаменитостей, как Чарли Чаплин, Альберт Эйнштейн, Теодор Драйзер. Триумфальная поездка представителей Комитета за океан принесла миллионы долларов в фонд Красной Армии. А Штерн в 1944 году в числе первых была избрана в созданную по решению правительства Академию медицинских наук СССР.

 

Победоносно завершилась война. Отпала надобность в Еврейском антифашистском комитете, а вскоре началась оголтелая борьба с "безродными космополитами". И вот 20 ноября 1948 года в протоколе заседания Политбюро появился пункт №81 "О Еврейском антифашистском комитете" под грифом "Особая папка" МГБ поручалось комитет "немедля распустить... органы печати этого комитета закрыть, дела комитета забрать. Пока никого не арестовывать".

 

Знала ли Штерн о нависшей над ней беде? Догадывалась, но продолжала самоотверженно трудиться. Ей удалось, используя стрептомицин, разработать эффективные методы лечения туберкулеза. В 1946 году в США был разработан и вошел в клиническую практику новый антибиотик - стрептомицин - как мощное средство лечения туберкулеза в различных его проявлениях. В ту пору стрептомицин числился в США в номенклатуре "стратегических" материалов, выдаваемых с разрешения Конгресса. Лине Соломоновне удалось изыскать возможность получения нового антибиотика. Столь необходимый для практических целей препарат она получала из США совсем необычным способом. Живший в США ее родной брат на свои средства приобретал стрептомицин и посылал его сестре для научных целей. Таким образом, Лина Соломоновна была монополистом данного препарата, который она сама давала в лечебные учреждения.

 

Но что значили ее новые открытия по сравнению с кампанией, затеянной Сталиным.

 

На допросе первой женщине-академику и мировой знаменитости припомнили все: не только ее письмо "вождю народов", но и каждое неосторожное высказывание за все годы в "стране чудес". "...Я признаю себя виновной в том, что, практикуя широкое общение с иностранцами, я была с ними откровенна и свободно рассказывала им о достижениях советской науки, совершенно не учитывая того, что этим самым наносила вред Советскому Союзу", - записано в протоколе допроса Штерн от 28 марта 1949 года.

 

Воистину - Королевство кривых зеркал!

 

31 марта 1952 года заместитель министра госбезопасности Рюмин утвердил обвинительное заключение, в котором деятельность 15 арестованных по делу Еврейского антифашистского комитета квалифицировалась как измена родине. В сопроводительном письме министра госбезопасности Игнатьева на имя Сталина, Маленкова и Берии предлагалось "осудить Лозовского, Фефера и всех их сообщников, за исключением Штерн, к расстрелу. Штерн сослать в отдаленный район страны сроком на 10 лет"

 

Приговор Военной Коллегии Верховного суда СССР был исполнен, как следует из надписи на машинописном протоколе, 12 августа 1952 года.

 

И все же академику Штерн вместо 10 лет дали 3 года и 6 месяцев (именно такой срок она провела в тюрьме) с последующей высылкой на 5 лет в город Джамбул в Казахстане. Кремлевский тиран, очевидно, приберег человека, владеющего, как он полагал, сокровенными тайнами продления жизни.

 

Сразу после смерти вождя Штерн вернули в Москву. Надломленная, полуслепая, она все же возобновила прерванные исследования центральной нервной системы. Монография, вобравшая бесценный многолетний опыт, вышла в свет в 1968 году, уже после смерти Лины Соломоновны.

 

Из допроса:

Если бы я не была доверчивой, я бы не сидела бы здесь, но я не жалею, что была доверчивой. Сегодня я стою перед судом и понимаю, что каждое мое неправильное или неосторожное слово может оказаться для меня вредным, но мне очень приятно думать, что ничего плохого мне от моей откровенности не будет. Я очень доверчивый человек и не жалею об этом. Я имела счастье знать очень хороших людей, я имела счастье и возможность видеть самых лучших людей нашей страны. За границей, в Женеве, например, у меня также знакомыми были самые лучшие люди. В этом отношении я достаточно счастливый человек. Эти люди впоследствии сыграли большую роль для нашей страны. Я хочу сказать, если бы среди моих знакомых не было таких людей, я бы по-другому смотрела на жизнь. Вы совершенно правы, что я была очень доверчива ко всем людям. И если я буду жить, то это для меня будет очень хорошим уроком в дальнейшем.

 

...Похороны знаменитого хирурга С.И. Спасокукоцкого были многолюдными, долгими.

 

памятник Лине Штерн, из интернетВблизи могилы стояла невысокая седовласая женщина. Стояла одиноко, полная скорби. "Кто это?", - спросил в то время молодой врач Виктор Малкин одного из присутствовавших. "Академик, заведующая кафедрой нормальной физиологии 2-го Московского медицинского института". Так впервые - было это в 1945 году - довелось ему столкнуться с этой удивительной женщиной. Не представлял он тогда, что станет не только ее учеником, но и биографом. И это он, профессор Виктор Борисович Малкин, уже ушедший из жизни, поведал много интересного о судьбе Лины Соломоновны Штерн.

 

Природно развитое научное чутье помогало Лине Штерн уловить то, что другим было недоступно. Виктор Борисович Малкин вспоминал, как на заседании Физиологического общества - было это в 1946 году - выступил в то время никому неизвестный Владимир Демихов со своей идеей и результатами экспериментов в области пересадки сердца млекопитающим. Обсуждение проходило бурно. Одни одобряли опыты Демихова, другие оценивали их отрицательно, даже обвиняли Демихова в нескромности. Лина Соломоновна внимательно выслушала мнения всех и не побоялась чрезвычайно высоко оценить работу молодого учёного. Она первая отметила её несомненную перспективность и, как показала жизнь, оказалась права. В институте Лину Соломоновну звали мамой. Она пристрастно следила за деятельностью своих сотрудников, особенно молодых, неизменно прививала им чувство самопожертвования в отношении к науке. У аспиранток даже брала подписку, что во время учебы они не будут влюбляться. Разумеется, были отступницы, но "мама" последней замечала их подозрительно разбухавший живот. Сама профессор Штерн жила одной наукой и была счастлива, что ей не мешают заниматься любимым делом. Но длилось это недолго. Нетрадиционная биография ее послужила основанием для преследования ученой. До поры до времени они носили косвенный характер. Как-никак академик, орденоносец, один из первых лауреатов только что учрежденной Сталинской премии. Однако постепенно тучи сгущались. С целью дискредитации ученой в 1948 году была проведена так называемая научная дискуссия на тему её исследований. Лина Соломоновна, как вспоминает профессор Малкин, в то время ее аспирант, держалась мужественно, убедительно отвергала абсурдные обвинения. Тем не менее заключение по ее работам гласило: "Считать работы академика Л.Штерн методически несостоятельными, а выводы, представленные в них, ошибочными". И лишь два отважных академика-биохимика отказались подписать столь тенденциозное заключение. И все же в разгар антиеврейской кампании, начавшайся в первые послевоенные годы, это оказалось лишь прологом несчастий, свалившихся на голову Лины Соломоновны. В 1949 году ее арестовали. Между тем в то время Штерн уже разменяла восьмой десяток. После смерти Сталина ей разрешили вернуться в Москву, и вскоре она даже возобновила прерванные научные исследования. О жизни в заключении вспоминать не любила. Профессор Малкин лишь однажды услышал от нее брошенную фразу: "Я могу всем смотреть в глаза, никого не оговорила". Но как-то на вопрос, как ее дела, она с присушим ей остроумием ответила: "Эпидемия закончилась, но карантин продолжается". Виктор Борисович Малкин вспомнил и такой эпизод. Незадолго до ареста Штерн он отдал в журнал "Вопросы экспериментальной медицины и биологии" две статьи по материалам своей диссертации. Первым автором обозначил ее, своего руководителя. Работы, разумеется, отклонили. Спустя годы Малкин решил передать те же статьи в журнал "Известия Академии наук". Лина Соломоновна, прежде чем дать своё добро, вычеркнула свою фамилию с титульного листа и только потом подписала свое представление к печати. Виктор Борисович лишь позже оценил этот поступок: Штерн к тому времени была всего-навсего амнистирована (реабилитировали ее в 1958 г.), и соавторство с ней могло помешать публикации статей. Хочется дословно привести воспоминания профессора Малкина о проведении 80-летнего юбилея Л.С.Штерн. "Вдвоем с внуком академика А.Н. Баха Игорем Сергеевичем Балаховским, которого Лина Соломоновна знала с детских лет, приехали мы в Дом ученых минут за 15-20 до начала заседания Всесоюзного физиологического общества. Вошли в еще пустой полутемный зал. Освещена была только сцена, украшенная множеством корзин с цветами. Но вот появилась Лина Штерн. Грустно улыбнувшись, спросила: "Как вам нравится эта генеральная репетиция?" Юмор никогда не покидал ее". Умерла Л.С.Штерн 7 марта 1968 г. Хоронили ее на Новодевичьем кладбище. День был холодный, ветреный. Шел мокрый снег. Было много народу. На траурном митинге сказали много добрых, благодарственных слов. Взволнованно прозвучала речь Григория Ивановича Косицкого о своем учителе: "Умерла Лина Соломоновна Штерн - погасла яркая звезда, столь долго озарявшая небосклон советской и мировой физиологии. Ушел великий труженик, девизом жизни которого было: "Работа, работа, работа!""

 

Люди, в памяти которых сохранился образ академика Штерн, уходят из жизни, но в памяти науки, в ее истории имя Лины Штерн, выдающегося ученого, останется навсегда. Её яркий, неповторимый образ вошёл и в историю еврейского народа.

 

СПРАВКА:

 

В 1932 г. Лина Штерн избрана членом Германской академии естественных наук. В 1933 получила звание доктора биологических наук. В 1934 - почётное звание "Заслуженный деятель науки РСФР". В 1939 стала первой женщиной - академиком АН СССР. В 1944 избрана в АМН СССР. В 1943 г. получила Сталинскую премию, которую передала на строительство санитарного самолёта. В 1960 стала Почётным доктором Женевского университета. Награждена орденами и медалями.

 

Основные труды Лины Штерн

 

Die Katalase (1910, вместе с Federico Battelli)

Uber den Mechanismus der Oxydationsvorgange im Tierorganismus (1944)

Дыхательные ферменты (книга под редакцией К. Оппенгеймера и Р. Куна "Ферменты. Руководство по химическим, физическим и биологическим ферментам", перевод с немецкого), (М.-Л. 1932)

Гемато-энцефалический барьер (совместно с др. авторами), (М.-Л., 1935)

Непосредственная питательная среда органов и тканей, физиологические механизмы, определяющие ее состав и свойства. Избранные труды (М., 1960).

 

Библиография:

М. Катина. "Женщина, открывшая счёт". Выпуск 4, 5 (1563), республиканская газета "Ватан" на еврейском языке. http://vatan.etnosmi.ru/one_stat.php?id=11210

Е. Парнов. "Приглашение на казнь". Газета "Еврейское слово", 19 марта 2002. http://www.languages-study.com/yiddish/linastern.html

Н. Рапопорт. "Лина Соломоновна Штерн" (130 лет со дня рождения), заметки по еврейской истории, №8 (99), август 2008. http://berkovich-zametki.com/2008/Zametki/Nomer8/NRapoport1.php

Лина Штерн. Краткая еврейская энциклопедия. Т.10, кол.353-354

М. Зильберман. "Святая женщина". http://www.migdal.org.ua/times/27/1624/ http://www.lechaim.ru/ARHIV/196/hrono.htm

В.Б. Малкин. "Трудные годы Лины Штерн" в сб. статей Трагические судьбы:

репрессированные ученые АН СССР. М. Наука, 1995. С. 156-180

http://www.sakharov-center.ru/asfcd/auth/?t=page&num=1396

В. Василич. "Лина Штерн. Пять расстрельных статей". https://www.proza.ru/2013/11/12/59

Фильм о Лине Соломоновне Штерн можно посмотреть здесь: http://www.youtube.com/watch?v=mCXt8t9BSfc

 

Обсудить на форуме

 


Фотография памятника с сайта http://novodevichiynecropol.narod.ru

 

Страница 14 из 34
ГлавнаяДневник мероприятийПлан на текущий месяц copyright © rehes.org
Перепечатка информации возможна только при наличии согласия администратора и активной ссылки на источник! Мнение редакции не всегда совпадает с мнением автора.