автор лого - Климентий Левков Дом ученых и специалистов Реховота
(основан в июле 1991 года)
 
 
В Доме ученых и специалистов:

19 сентября 2016 года в Доме ученых и специалистов Реховота состоялась встреча членов Дома с директором издательства, книговедом, д-ром Леонидом Юнивергом. Эти встречи приобрели традиционный характер и каждый год книги этого издательства представляются на суд взыскательной аудитории Дома ученых и специалистов.



 

На заседаниях семинаров 12-го и 19-го сентября 2016-го ОТМЕЧАЛСЯ ЮБИЛЕЙ доктора Юлии Систер


 

14 июня 2016 г. в Доме репатрианта проходило очередное Заседание НИЦ "ЕРЗИ" и Дома учёных и специалистов Реховота, где участники поздравили профессора Леонида Диневича с юбилеем и заслушали выступление врача, доктора медицинских наук и писателя Юрий Борщевского, издающего свои книги...


 

10 февраля Научный семинар, где "Из истории науки" представлен ИОН Деген - советский и израильский поэт и писатель, автор знаменитого стихотворения «Мой товарищ, в смертельной агонии…», танкист во время Великой Отечественной войны, врач и учёный в области ортопедии и травматологии, доктор медицинских наук. Лауреат премии Федерации еврейских общин России «Скрипач на крыше 5774» в номинации «Человек-легенда» ...»

и выступление д-р Михаила Бродского с докладом "Спектр новых разработок в области оборонной промышленности фирмы "Elbit systems".


 

Совместное заседание Дома учёных и специалистов Реховота и НИЦ "ЕРЗИ" 15 февраля 2016 года. Гостями вечера были Издательский дом и колледж "Бейт Нелли" Издательство и колледж Бейт Нелли. 20 лет деятельности в Израиле".


 

----------------
 
 
 
Дом ученых и специалистов Реховота

июль, 2019 г.

 

Юлия Систер

 

Посвящается Ефиму Гольцман  ז"ל (1925-2019 гг.)

 

30 марта 2016 года на Семинаре Дома учёных и специалистов совместно с НИЦ «ЕРЗИ» в Институте Вейцмана был в гостях заслуженный деятель культуры, известный режиссёр документальных фильмов Ефим Лазаревич Гольцман. Он рассказывал «Что такое документальное кино», рассказывал и о своих фильмах, историю их рождения. Ефим Лазаревич Гольцман создавал свои замечательные и интересные фильмы и в Куйбышеве (ныне Самара), которые выходили на всесоюзный экран, и в Израиле...  На Видео ниже  встреча с Ефимом Гольцман:

 

 

Фотографии  и видео Йоси Бирнбаума

* * *

Статья журналистки Беллы Кердман о Ефиме Гольцман к его 90-летию (2015 г.):

ЕФИМ ГОЛЬЦМАН,

РЕЖИССЕР-ДОКУМЕНТАЛИСТ

Б.Кердман - дружеский шаржВ нынешнем сентябре Ефиму Лазаревичу Гольцман исполняется 90. Познакомить читателя с творческим человеком – значит, в первую очередь, рассказать о его работах. На счету этого мастера более 80 видео- и кинолент, снятых в стране исхода, и около 20 – в Израиле. Почти все, сделанное здесь, я видела. Из прежних его, самарских лент посмотрела прекрасный документальный фильм памяти тех, кто с войны не вернулся - «Письма к нам». Памяти фронтовиков, живых и павших, Гольцман, и сам с 17 лет участник войны, которую закончил под Берлином, беззаветно предан. Удивительный факт: когда к 60-летию Победы Ефим с оператором Леонидом Травицким приступили к съемкам фильма о евреях, сражавшихся на фронтах Второй мировой войны, обнаружилось, что этой темой никто из кинематографистов до них не занимался! Евреи-фронтовики? Да кто бы в Союзе разрешил такое кино!

Их фильм «Опаленные войной» получил достойную зрительскую оценку. Были презентации, ленту показали по телевидению, ее отметила пресса. Однако наряду с комплиментами прозвучали и упреки. Не за то, что в картине есть, а за то, чего, вернее, кого там нет: многие остались за ее рамками. Среди зрительских подсказок были адреса и имена, действительно, впечатляющие. Фима вздыхал и на всякий случай их записывал. Светлой памяти Авраам Коэн, тогдашний председатель Израильского Союза воинов и партизан – инвалидов войны с нацизмом, пригласил режиссера и сказал: «Пусть будет еще один фильм о наших еврейских героях».

И они сделали этот фильм, назвали его словами из ТАНАХа: «Увидеть и рассказать». Вот только два персонажа из той ленты «вдогонку». Леонид Окунь, подростком бежавший из Минского гетто в партизанский отряд. Он успел перевести в партизаны по заданию командира 50 человек, а свою маму спасти не успел. Ее повесили в сквере вместе с другими евреями города. Мальчик прокрался к той виселице, но поднять глаза к лицу мамы не смог. И всю оставшуюся жизнь он не может вспомнить материнского лица… А вот Ишаягу Лихт, патриарх большой семьи, созданной за полвека в Израиле. У его родителей в Ковеле, откуда он родом, тоже была большая семья. Почти всех уничтожили нацисты. А он, Шайка, ушел добровольцем на фронт на третий день войны. Был тяжело ранен в Сталинграде, вернулся после госпиталя в строй. Когда наступление на запад привело его к родному дому, увидел, что дома нет и семьи нет. Сказал: дойдем до германской земли, буду убивать всех, без разбора. Но вот дошли, и ворвались в первый немецкий дом, и увидели человек двадцать с поднятыми руками, среди которых были дети и женщины. Капитан, знавший его историю, сказал: «Оформляй, Шайка». А он опустил оружие: не мог стрелять в беззащитных…

Одна из самых значительных работ Ефима Гольцмана – фильм «Осколки убиенного театра». Сегодня это уже исторический документ. В начале нулевых Фиму пригласил в соавторы московский литератор Матвей Гейзер, известный исследователь творчества Михоэлса. Когда они начали снимать, в живых еще оставались пятеро актеров Госета. Тогда не хватило средств, и съемки завершить не удалось. Но осталось то, что успели сделать. Деньги появились спустя семь лет, когда на этом свете оставались только Эльша Безверхняя и Этель Ковенская, обе жили в Израиле. Недавно и эти, последние «осколки» убиенного еврейского театра ушли в мир иной. Не стало и Михаила Ульянова, народного артиста СССР, блистательного исполнителя роли Тевье Молочника в спектакле по Шолом-Алейхему, также представленного в этом документальном фильме. И нет дочерей великого еврейского актера, Натальи и Нины Михоэлс. Есть, слава богу, фильм - «ушедшая натура».

Ефиму Гольцману 90. Не верится: мы знакомы лет двадцать, а он все такой же – подвижен, жизнелюбив и галантен. Не сломался, хотя не так давно был в его жизни тяжелейший период: за короткое время человек потерял жену, с которой прожил 64 года, красавицу-дочь и внука. Трагедия огромного масштаба! Не каждому по силам такое пережить. Но он с великой своей бедой, насколько это вообще возможно, справился. Не опустился. Не озлобился. Не спрятался от людей в недоступном одиночестве. И вот же – сумел восстановиться.

В Израиль Фима с семьей репатриировался в декабре 1990 года. К тому моменту здесь уже полгода жили с семьями два его брата и сестра. Все они, родные и двоюродные Гольцманы, корнями из белорусского местечка, потомки еврейского сапожника, представляют собой исключительно дружный, деятельный клан. Там серьезная династия врачей, уже в трех поколениях. Черная полоса, накрывшая семью Ефима Лазаревича, еще теснее сплотила этих людей. Время вершит свою вечную работу над каждым фамильным древом, то прореживая его, то приращивая новые ростки. У Гольцманов подрастают правнуки.

Ефим Лазаревич, выпускник Московского полиграфического института, был уже известным в Курске журналистом, редактором областного радио, когда произошел инцидент, лишивший его партийного билета и работы. Выходила замуж сестра. И папа Лазарь, человек религиозный, потребовал, чтобы пригласили раввина, который поставит молодых под хупу. Фима, человек «номенклатурный», не мог это осуществить в своей квартире, где праздновали свадьбу, и организовал еврейский вариант у соседей. Кто-то из дорогих гостей сообщил, куда надо. И пошли проработки на всех уровнях!

Короче, из Курска пришлось уехать. На удачу, новым местом жительства семьи стал город Куйбышев, который местные жители предпочитали называть по-старому: Самарой. Этот город на Волге все Гольцманы искренне полюбили. Ефим сделал там большинство своих документальных фильмов. Он стал настоящим летописцем строящегося в Тольятти автогиганта. А свою жизнь после репатриации устроил, что называется, на два дома: снимал фильмы и в Израиле, и в Самаре, куда выезжал регулярно.

В юбилейном тексте должно представить и свидетельства официального признания заслуг чествуемого. Ефим Гольцман – член Союза журналистов и Союза кинематографистов России, Заслуженный деятель культуры России. Он признан Человеком года (2011) в Реховоте, где проживает со дня репатриации.

Однако завершить свой текст я хочу не столь официально. Скажу, что Фима Гольцман обладает не только профессиональным талантом кинодокументалиста: он талантлив и счастлив в дружбах. В друзьях у него, например, Фазиль Искандер, работавший в свои молодые годы корреспондентом газеты в Курске. Булат Окуджава, посетивший гостеприимный дом Гольцманов в октябре 64-го, оставил там свой сборник стихов «Веселый барабанщик» с автографом. С Владимиром Войновичем Фима встретился в июне 2002 года, при очередном своем наезде из Израиля в Самару. И получил от него в подарок том «Антологии сатиры и юмора России ХХ века». Автор так подписал книгу: «Ефиму Гольцману дружески и сердечно во время встречи в Самаре и в залог встречи на Земле Обетованной». Книга Евгения Попова «Накануне, Накануне» была подарена Фиме тоже с автографом: «Дорогому товарищу (в единственном и правильном смысле этого слова) на память от сочинителя» Как видим, ключевое здесь слово – «товарищ». Да, дружить Ефим Лазаревич умеет!

Большой друг и коллега нашего юбиляра, самарский кинорежиссер Борис Свойский в свое время замечательно сказал об этом человеке: «Дело не только в том, что он любит жизнь, но и в том, что она любит его».

 


 

* * *

ЖИЗНЬ ЕГО – КИНЕМАТОГРАФ. САМАРСКИЕ СНЫ ЕФИМА ГОЛЬЦМАНА

АЛЕКСАНДР ПЕРЧИКОВ

Он родился в 1925 году в еврейском местечке близ границы Белоруссии и
Польши, в Полесье. Он прошел войну и стал впоследствии известным режиссером
документальных теле и кинофильмов. Он встречался и дружил с замечательными людьми.
В Самаре он стал заслуженным работником культуры РСФСР, лауреатом многих фестивалей и
конкурсов. Живя с 1990 года в Израиле, он до сих пор видит сны о любимой Самаре

 

Великий артист не хотел ехать в командировку в Минск. Какое-то смутное предчувствие тяготило его и мешало расслабиться. Накануне вечером он пришел к друзьям с бутылкой водки. Выпили до половины. – А вторую половину допьем, когда я вернусь, - сказал он с грустной улыбкой. – Но вернуться и выпить не пришлось. В Минске его обманом выманили из гостей, привезли на дачу к начальнику белорусского ГБ генералу Цанава и забили насмерть. А потом тело бросили на дорогу и переехали грузовиком, чтобы впоследствии лицемерно устроить пышные похороны. О нем, великом короле Лире еврейской сцены Соломоне Михоэлсе, снял свой фильм известный российский и израильский режиссер Ефим Гольцман. Но фильм этот не только о судьбе артиста. Он и о судьбе его театра, Государственного еврейского театра ГОСЕТ, убитого вслед за его гениальным актером в том же 1948 году. «Осколки убиенного театра» – так называется фильм, снятый режиссером Гольцманом по сценарию московского писателя Матвея Гейзера.

Его премьера состоялась 13-го января 2008 года, ровно через 60 лет после убийства Михоэлса, в театре «У Никитских ворот» Марка Розовского. Режиссер нашел оставшихся в живых на сегодня четырех бывших актеров ГОСЕТ и снял с ними потрясающие кадры. Четыре человека из более чем 200 актеров знаменитого театра. Вот в кадре Ева Ицхоки в роли Корделии в «Короле Лире», а вот она 70 лет спустя, рассказывает, как пришла в свое время в театр. Вот Этель Ковенская, ставшая актрисой ГОСЕТ в 17 лет. Еще одна героиня фильма – Эльша Беленькая. С ними и о них режиссер Гольцман поставил поистине фильм-реквием по убиенному театру Михоэлса. Последний на сегодня фильм Ефима Гольцмана, а всего их было в его жизни больше восьми десятков.

Ефим родился в маленьком еврейском местечке в белорусском Полесье. Родился в семье сапожника – профессия, традиционная для еврейских местечек первой половины прошлого века. Неожиданно в 1932 году его отца назначают директором хлебозавода, а уже через год арестовывают по нелепому, но страшному тогда обвинению – пытался, якобы, отравить муку. Домой Лазарь Гольцман вернулся из лагерей только через шесть лет. Шесть долгих лет, но все-таки, повезло – ведь вернулся, не стерся в лагерную пыль. Так в совсем юном возрасте впервые столкнулся Ефим с несправедливостью. А уже через два года после возвращения отца началась война. Отец ушел на войну в первые же дни, а Ефим остался за старшего в семье, где, кроме него, было еще три брата и сестра. Семья успела эвакуироваться и, таким образом, спастись от немцев, но уже в 1942 году Ефим – а было ему тогда 17 лет – пошел на войну добровольцем. Он попал в авиашколу, окончив которую, стал служить авиатехником в летных войсках. Уже тогда стал догадываться юный Фима, что он рожден под счастливой звездой. Отец Лазарь был ранен в бою, но выжил и живой вернулся с войны. Сам Ефим тоже был контужен, и тоже в 1945 году вернулся живой. Редкое счастье в те годы ! Правда, еще целый год после войны не мог Фима ни читать, ни писать – так сильно болела у него, просто раскалывалась голова. Сказывались последствия контузии. И все-таки не такой человек Ефим Гольцман, чтобы отступить перед болезнями и бедами. Он сумел экстерном закончить десятилетку и поступить в Московский издательско-полиграфический институт на специальность редактора. В 1952 году, получив диплом, приехал он в старинный русский город Курск, где уже жила к тому времени вся его семья и где он был принят на должность редактора местного книжного издательства. Он еще не знал тогда, что не Курск с его старинными деревянными домиками и немного патриархальной провинциальной атмосферой, а совсем другой город станет его судьбой, его болью и самой большой удачей в жизни. Он еще не думал тогда о далекой Самаре, в то время Куйбышеве. Но и Курск подарил ему немало удивительных и чудесных встреч. В курской областной газете работал знаменитый сейчас Фазиль Искандер. Они станут друзьями и Фазиль напишет Фиме посвящение на своей книге стихов «Горные тропы» :

- Не курил я фимиама Вам за пенной чашей. Эта книга Фиме, Амме в память дружбы нашей –

Амма – так в семье переделали ее полное имя Нехама – жена Ефима. Они познакомились в Курске и поженились в 1948 году. Молодая еврейская красавица приехала в Курск из эвакуации в Уфе, где закончила медицинский институт. Они вместе уже больше шестидесяти лет. А в Курске в те далекие времена Ефим Гольцман уже через год после окончания института стал главным редактором радио. Кроме Фазиля Искандера, Курск подарил ему дружбу с известным публицистом Леонидом Жуховицким и с писателем и драматургом Евгением Носовым (его пьеса «Усвятские шлемоносцы» шла потом многие годы в Куйбышевском драматическом театре). А однажды в его квартире раздался звонок : - «Фима, - прокричал в трубку его приятель Миша Козловский, работавший в курском книжном издательстве редактором. – Ты хочешь познакомиться с Михаилом Светловым ?» – Кто же не захочет познакомится со знаменитым поэтом ? Оказалось, что Козловский был в годы войны редактором дивизионной газеты, с которой сотрудничал Светлов. А вот теперь Козловского увольняли с работы за увлечение «зеленым змием» сверх всякой меры. И он позвонил Светлову в Москву – Миша, спасай ! – И немолодой уже, больной (у него был туберкулез, он написал тогда медсестре, делавшей ему уколы, такой акростих – «Далеко не уйдешь, опираясь на палочку Коха»..), нищий Светлов бросил все и примчался спасать друга. (А ведь жить ему оставалось тогда всего два года…). От встреч и совместных бесед со знаменитым поэтом «за рюмкой чая» осталось у Гольцмана светловское посвящение ему : «Ефиму Гольцману с древнееврейским приветом». Но тихий и казавшийся таким уютным Курск дарил молодому журналисту не только радостные дни и ночи. Именно здесь, в Курске, Ефим получил удар, от которого долго не мог оправиться и отголоски которого слышались ему потом и на самарской земле. А все ведь начиналось с такого радостного события – его родная сестра выходила замуж. – Фима, - сказал ему отец, - надо бы сделать свадьбу по нашему, еврейскому обряду, с хупой, с раввином. – Папа, ты что, меня же с работы выгонят, я же член партии, главный редактор радио…- На дворе стоял тогда 1962 год – время хрущевской оттепели. Но с работы тогда запросто могли выгнать даже за посещения православного храма, а уж за свадьбу с участием раввина… Но и отец был непреклонен. В конце концов решили провести свадьбу не в своей квартире, а у друзей. Но…кто-то настучал куда следует. И тут началось – с работы уволили, влепили «строгача» по партийной линии. – Да как вы могли, главный редактор радио и член партии, - кричал на него первый секретарь курского обкома. – С раввином! Да мы вас вообще из Курска выгоним, нам такие здесь не нужны.- Еле-еле, с большим трудом, удалось «отбиться» и остаться в Курске, учли все-таки, что фронтовик, пришел с войны с наградами, контужен… Вместо должности главного редактора радио пришлось уйти в многотиражку строительного треста. Может, из-за этой истории, а, может, из-за новой политики сокращения местных радиотелестудий, находящихся на линии Москва-Сочи, в зоне прямого приема сигнала из Москвы, и перевода их на трансляцию московского вещания, как-то неуютно и тоскливо стало Ефиму Гольцману в Курске. Хоть и сняли потом выговор и вернули на радио. . – А ты поезжай в Куйбышев, попробуй устроиться там, - посоветовал друг, кинодраматург Александр Васильев . – Большой город, не то, что Курск, да и своя собственная телестудия, студия кинохроники… Так в 1964 году приехал Ефим в Куйбышев – и влюбился в него навсегда. Пришел в телерадиокомитет, на телестудию. Пока еще без штатной должности, да и жилья своего у него в этом городе не было. Семья оставалась еще в курской квартире. Но знакомство его с коллективом куйбышевской студии телевидения было настолько удачным, а поток новых идей, которыми он фонтанировал, был так ярок, что, когда возникли проблемы с получением штатной должности, (след той истории со свадьбой сестры, помните?), то за него вступилась вся студия. – Ну не могу я принять режиссером человека с выговором по партийной линии, - объяснял тогдашний председатель куйбышевского телерадио комитета К.И.Шестаков коллективу студии. – А мы уже не хотим и не сможем работать без него, - отвечали они. Он до сих пор тепло вспоминает их, работавших с ним тогда: журналистов Н. Абрамову, Л. Мармыжову, Ю. Котова, В. Яковлева…Его кинооператоров – И. Дюбина, А. Миронову, П.Ясько, К.Тахтарова…

И вот Ефим Гольцман – полноправный режиссер куйбышевского телевидения. Перевез из Курска семью, купил кооперативную квартиру(не без помощи новых друзей). И уже в 1965 году появляется его первый фильм, снятый в Куйбышеве. Это был фильм о начале строительства ВАЗа в Тольятти. Еще, кажется, только что тогдашний советский премьер Алексей Косыгин «пробил» в Политбюро свой проект покупки автомобильного завода у итальянского ФИАТа, а режиссер Гольцман прибыл с оператором и кинокамерой на стройплощадку в Тольятти.

Он одинаково легко сходился и с рабочими, и с начальниками, и даже с итальянцами, жившими тогда в Тольятти и помогавшими строить завод. (У них были свои домики, свое снабжение, но они часто появлялись на танцплощадках, желая познакомиться с красивыми русскими девушками).

Его назовут потом летописцем ВАЗа, сквозь окуляр своей кинокамеры он отследил весь путь знаменитого автозавода от первого котлована до салонов по продаже тольяттинских малолитражек в странах Европы, да и сам немало поколесил в вазовской малолитражке по европейским дорогам, снимая ролики для европейцев. Однажды на ВАЗ приехал Евгений Евтушенко. Он был сильно простужен. – Ефим, спасайте, мне помогает только настойка из эвкалипта, - обратился он к встретившему его режиссеру. Ефим тогда снимал фильм о знатном бригадире Зине с ВАЗа и один из эпизодов был с Евтушенко. Так вот Ефим оббегал все аптеки города, но дефицитные в те годы капли поэту достал. В память о той истории у него - сборник стихов супер знаменитого тогда Евг. Евтушенко.

Вообще, поражает умение Гольцмана, нет, скорее даже его талант, дружить. – «Самара подарила мне замечательных друзей,» – рассказывает Е.Гольцман. – Самые близкие – многолетний главный редактор Куйбышевской студии кинохроники Б.А.Кожин и поэт и кинорежиссер Борис Свойский, трагически ушедший из жизни в конце 90-х. Особенно близок я был со Свойским. Это был очень тонкий, умный и ранимый человек. Как режиссер-документалист он работал несколько иначе, чем я. Для него важнее всего была литературная основа фильма (он был крупный поэт), поэтому он давал оператору большую свободу. Я же всегда стремился, работая с оператором, пропускать через себя каждый кадр, выстраивать его уже на стадии съемки. Мне до сих пор очень не хватает Бориса, общения с ним. – (А Борис Кожин, написав и издав в Самаре интереснейшую книгу воспоминаний о любимом городе на Волге, переслал ее в Израиль для друга Ефима с теплым посвящением. Когда я привез книгу в израильский город Реховот, где сегодня живет герой этого очерка, я поразился, как потеплели его глаза, когда он прочитал дарственную надпись – Родным людям Фиме и Амме»). А однажды, в конце 60-х в Куйбышев приехал с концертами Булат Окуджава. Ефим встретил его в гостинице, познакомились, разговорились. А когда вышли из гостиничного подъезда, проходившие мимо юнцы довольно расхлябанного вида, подошли и грубо спросили, где тут можно купить водку. – Ребята, вы бы хоть как-то повежливей говорили со старшими, да и рано вам еще пить водку, - пристыдил их Булат. И…получил неожиданный удар по лицу. Что было делать, скоро выступление, а он с большим синяком? И тут выручил Ефим. Быстро принес театральный грим и умело загримировал лицо гениального барда. А на память осталась только что вышедшая тогда книжка стихов Булата Окуджавы «Веселый барабанщик». И еще посвящение на книге, написанное окуджавской рукой: «Ефиму, в память о встречах от ненасытного курильщика и гитариста». И ведь не потому помогал Ефим и Евтушенко и Окуджаве, что хотел быть ближе к великим .Так же надежен был он в дружбе и с другими своими товарищами, друзьями, все знали, что на его плечо можно опереться.

 

Всего за четверть века жизни в Самаре Ефим Гольцман снял 70 фильмов, от десятиминутных до часовых. Из них только о ВАЗе – около двадцати. Мне вспоминается его фильм о чемпионе мира по высшему пилотажу 70-х годов Игоре Егорове, трагически погибшем еще совсем молодым. Я тогда учился в Куйбышевском авиационном институте и этот фильм у нас показывали в качестве учебного материала о спортивной авиации. Там тоже была своя история – Гольцман приехал с кинооператором-женщиной. А летчики ни в какую – не дадим подняться в воздух с женщиной, плохая примета. Срочно бросились искать оператора мужчину, нашли одного, но…Оказался человек пьющий, что тоже для полетов противопоказано. И все же добился режиссер, что ни капли не взял в рот оператор, пока не закончил работу. Он вообще большой оптимист, Ефим. И человек везучий. Он вошел в Самарскую жизнь, в ее атмосферу, как горячий нож в масло – легко и свободно. – Я прочитал у Томаса Манна такое выражение : «Земля бежала ему навстречу». Так это про меня, - говорит Е.Гольцман. Есть что-то особенное в самой атмосфере этого края и города, в его лесах на севере и степях на юге. В его волжских просторах, в его корнях, во многих народах, живших и живущих здесь. В потоках беженцев военных лет, нашедших здесь убежище и приют, оставшихся в самарском крае на всю жизнь и обогативших этот плавильный котел на волжских берегах своей душой и кровью. Эта атмосфера простора, творчества и общения стала для Ефима Гольцмана необходимым для жизни воздухом, его кислородом. К 90-му году он был уже признанным мэтром, заслуженным работником культуры, явлением в культурной жизни Куйбышева, был главным режиссером куйбышевской телестудии. Как же решился он все оставить и уехать в далекий Израиль в возрасте 65 лет?

 

 

- Мы сидели в мастерской моего друга куйбышевского художника Вениамина Клецеля, - вспоминает Ефим, - и думали – ехать, не ехать. У меня к тому времени в Израиле уже жили братья и сестра и они звали к себе. Время тогда было сами знаете какое, кинопроизводство сворачивалось, все начинали пересчитывать на деньги…». Еще до отъезда, сидя в кафе с другом Борисом Свойским, Гольцман признался ему, что уже начинает тосковать по земле, которую покидает. – Лучше тоска по родине, чем тоска на родине, - ответил ему поэт. Приехав в декабре 1990 года в Израиль, он начал тосковать почти сразу.

- Я вдруг подумал – что я наделал, ведь вся моя жизнь осталась там. Что ждет меня здесь, ведь я не смогу жить, не снимая фильмы. А кому это нужно здесь?-

Израиль казался ему яркой цветной кинолентой, которую кто-то сверху крутил на экране жизни, но что он будет делать здесь? Несколько месяцев даже пил «по-черному». И вдруг – звонок из муниципалитета города Реховот, где он жил. Есть возможность снять фильм, дают деньги. Он нашел оператора и снял свой первый фильм в Израиле – о городе Реховот.. Так начался его непростой, порой мучительный путь к себе, возврат к профессии на древней, такой непонятной ему сначала, земле. А в 1992 году у тогдашнего посла России в Израиле А.Е.Бовина возникла идея – а что, если провести в Самаре дни Израиля? В этом десанте из Израиля в Самару его мотором, движущей силой был режиссер Гольцман. «Из Израиля в Самару и обратно» – так назвал он свой получасовой фильм о днях Израиля в Самаре. Выставка художника В.Клецеля, знакомство с продукцией израильских фирм – кто знает, сколько взаимовыгодных сделок было заключено благодаря этим Дням, какой экономический эффект они дали! А Ефим Гольцман нашел тогда свой особый путь борьбы с ностальгией по Самаре, свой особый образ жизни, который я назвал бы «патент Гольцмана». Я знаю немало людей, уехавших из Самары в Израиль, и ни разу после этого не посещавших ее, отрезавших свою прошлую жизнь, загнавших воспоминания на самую глубину памяти. Я знал немногих людей, не выдержавших разлуки с самарской землей и вернувшихся назад. Но только Гольцман придумал жить параллельно в двух мирах, в двух таких разных (и таких похожих порой) странах – в России и в Израиле. В течение пятнадцати лет он приезжал каждый год в Самару, снимал квартиру и несколько месяцев жил в любимом городе, гулял по волжским набережным, выпивал с друзьями. И снимал свои фильмы. Он одним из первых снял два фильма о героизме воинов-евреев в годы второй мировой войны – «Опаленные войной» и «Помнить и рассказать» (меня поразил его рассказ о еврее-герое Советского Союза, у которого при выезде в Израиль сначала отобрали Золотую Звезду, а потом, когда восстановились отношения России с Израилем, захотели ему ее вернуть, но тут уже он отказался получать ее во второй раз.)

Он смотрит на мир словно через объектив кинокамеры, и его темой может оказаться любое событие, волнующее его. «Сны о Самаре» – двадцатиминутный фильм о пяти встречах тогдашнего мэра Иерусалима(а впоследствии премьер-министра Израиля) Эхуда Ольмерта в Самаре. Именно из этого фильма я узнал о самарских корнях Ольмерта, о том, что его отец родился и жил в Самаре, откуда эмигрировал в Харбин, а потом уже в Палестину. Было неожиданно видеть удивленное лицо Ольмерта в смешной шапке-ушанке, на которую плавно опускались самарские снежинки. А в другом его фильме – «Мост» – о жизни евреев Самары и о жизни бывших самарцев в Израиле, я неожиданно услышал свою фамилию. Известный самарский радиожурналист Наталья Михайлова рассказывала о передаче «Почему они уезжают?», которую она записала со мной и моей женой Людмилой перед нашим отъездом в Израиль в 1990 году. Так фильм Гольцмана действительно перекинул мост и лично для меня из моей самарской жизни в израильскую. «Долгая дорога домой» – фильм, поставленный к десятилетию массовой репатриации в Израиль из Советского Союза, «Решение еврейского вопроса» – о явлениях антисемитизма в России, «Еврейский киноальманах» – о жизни еврейских общин Поволжья и другие фильмы – полтора десятка документальных фильмов, сделанных им после 90-го года. Мы видим, что круг его тем изменился, он хочет вникнуть и разобраться в своих еврейских корнях, он, столько лет живший в гуще российской жизни и в русской культуре, хочет понять культуру еврейскую и постичь еврейскую жизнь. В последние года три, мне кажется, Ефим немного успокоился, как-то влился в израильскую реальность. Он уже не жил в Самаре в эти последние гды по несколько месяцев, хотя по-прежнему живо интересуется всем, что там происходит. Он мечтает о ретроспективном показе своих фильмов – и старых и новых, в Самаре, например, в Доме Кино или в Доме Актера.

А сегодня из окон его просторной квартиры в Реховоте виден роскошный старый сад в соседнем дворе. Вдоль стен его большого салона – стеллажи с двумя тысячами книжных томов и сотнями художественных альбомов. Это – его главное богатство, которое он привез из Самары, его воздух, его мир. Кроме, конечно, его семьи – жены Аммы, дочери Инны и сына Михаила. Они тоже нашли себя в новой стране – Инна, в Самаре специалист по французскому языку, работает в социальной службе, Михаил, специалист по компьютерам, занимается бизнесом. И, конечно, главное богатство Ефима Гольцмана – его воспоминания, его сны о Самаре. Среди автографов известных людей, подаренных ему, самый дорогой – от друга Бориса Свойского в сборнике «Строфу внезапно начинаю». Поэт подарил его Ефиму за год до своей трагической гибели, когда, измученный болезнью и одиночеством, сделал он свой роковой шаг из окна высотного дома в смерть. И в бессмертие.

«Фиме, который знает меня наизусть, на что у него ушли годы. Спасибо ему за это. Пол книги про нас с тобой, Фима.»

Ефиму Гольцману трудно дать его настоящий возраст. Кажется, что он навсегда остановился где-то между сорока и пятьюдесятью. Балагур, весельчак и оптимист, типичный экстраверт, игрок и гуляка. Творческий человек с внимательным взглядом. Он всегда умел влюбляться и влюблять в себя. О человеке много могут рассказать и слухи, байки, сопутствующие ему и только ему. Вот какую байку о Ефиме я прочитал в одном старом журнале :

Был у него приятель в Самаре журналист Наум Станиловский, который потом переехал в Москву и работал в «Крокодиле». В семидесятые годы Ефим был проездом в Москве и решил купить в центральном универмаге модную тогда и страшно дефицитную нейлоновую рубашку. На глазах у Станиловского он подошел к продавщице и сказал – Я от Станиловского, мне нужна нейлоновая рубашка, такого-то цвета и размера. – Пожалуйста, можете заплатить в кассу. –

Тогда и сам Станиловский решил попробовать и тоже подошел к продавщице: - Я – Станиловский, мне нужна нейлоновая рубашка. –

- А вы, гражданин, проходите, мы сегодня не подаем, - оборвала его продавщица.-

Вот какое у Ефима Гольцмана было обаяние, бьющее наповал без промаха, особенно в те, молодые годы. Но в глубине его глаз сегодня – грусть и тоска по той, яркой и бурной, удивительной самарской жизни.

«Я вернулся в мой город, знакомый до слез, до прожилок, до детских припухших желез…»

«Когда я вернусь, ах, когда я вернусь….»

 

Ему близки и понятны строки Мандельштама и Галича. Он вернулся в любимый город на Волге. Вернее, он из него по-настоящему никогда и не уезжал.

 

Фотографии из архива Е. Гольцмана.

 

От автора: ссылкa http://www.samsud.ru/upload/pdf/2009/9_2009.pdf?fbclid=IwAR3kBoSKS88K7K5aWhay0GTMU8ZEZD8oAcYyRelPdQapFOOIJxhOvayPWTs" на мой очерк о Е.Гольцмане в журнале «Самарские судьбы». Это файл pdf, очерк на страницах 98-107, надо пролистать.

  июль, 2019 г.


Обсудить на форуме

 

Страница 4 из 4
ГлавнаяАрхивыПлан на текущий месяц
copyright © rehes.org
Перепечатка информации возможна только при наличии согласия администратора и активной ссылки на источник! Мнение редакции не всегда совпадает с мнением автора.