автор лого - Климентий Левков Дом ученых и специалистов Реховота
(основан в июле 1991 года)
 
 
В Доме ученых и специалистов:
----------------
 
 
Архив
 
Дом ученых и специалистов Реховота
Научно-исследовательский центр
«Русское еврейство в зарубежье»

 

 

От «Человек имеет право» до
«Отпусти народ мой»

 

Константин Бондарь, Татьяна Лившиц-Азаз

 

5 марта 2018 года, в день 65-й годовщины смерти Сталина в одном из центральных зданий кампуса Тель-Авивского университета (ТАУ) был проведен русскоязычный симпозиум «Жизнь евреев и еврейская жизнь в СССР. От убийства Соломона Михоэлса до самолетного дела Эдуарда Кузнецова».

 

Симпозиум приветствовали:

    Д-р Вера Каплан и проф. Рафаэль Ваго из Центра Каммингса при ТАУ - историки культуры и общества.

    Литературоведы проф. Леонид Фризман и проф. Елена Андрущенко из ХПНУ (харьковского Педагогического национального университета). Научно-исследовательский центр «Евреи России в Зарубежье и Израиле» (генеральный директор доктор Юлия Систер).

 

Каплан и Ваго выступили лично. Остальные приветствия были зачитаны доктором Константином Бондарем в его докладе, открывшем симпозиум:

 

«Чтения памяти Льва Лившица: тогда и сейчас». После зачтения приветствий он рассказал об истории харьковских Чтений.

 

Из приветствия первого проректора ХПНУ проф. Е. Андрущенко:

«Начиная с первых Чтений, в свет выпускались сборники тезисов докладов, а по результатам каждого пятилетия - сборники лучших докладов. Благодаря активной и деятельной позиции детей Льва Яковлевича - Татьяны и Якова - эти Чтения получили и свою организационную, и материальную поддержку. Своей любовью и преданностью они вдохновляли членов оргкомитета и участников конференции.

За время работы Чтений в них приняли участие более 600 молодых ученых из многих стран мира, к которым присоединялись маститые и известные литературоведы, языковеды, искусствоведы, культурологи. Чтения постепенно стали площадкой для обсуждения самого широкого круга вопросов современной гуманитаристики. И важное место в этих обсуждениях занимала взгляды Л.Я. Лившица на драматургию и театр.

19-е Чтения молодых ученых проходили в феврале 2014 г. в сложной обстановке. Но никто не мог предположить, что 20-е юбилейные чтения 2015 года состояться не смогут. Часть докладчиков, среди них и «ветераны» Чтений, те, кто приезжал почти каждый год, остались работать в университетах Крыма, Донецка и Луганска <...> , часть уехали в Россию <...> , в дальнее Зарубежье <...> . Преданные идее свободных наук и искусств, они по-своему видят события 2014 г., место Украины и свое собственное место в новой геополитической реальности. Но и сегодня они остаются энтузиастами своего дела, продолжают научную и преподавательскую деятельность, сохраняют добрую память о Чтениях молодых ученых - своем первом научном форуме».

 --------------------

 

Т.Л.: Это событие было поддержано Центром изучения Диаспоры им. Гольдштейна-Горена при ТАУ и Фондом Лившица. Вы и я - главные «виновники» происшедшего. Мы готовили конференцию и готовились к ней почти полтора года. И вот этот долгожданный день состоялся. Попробуем оглянуться назад, вспомнить от какого берега мы ушли в плавание и разобраться, к какому берегу мы причалили.

Нас в каком-то смысле можно назвать осколками ядра, сплотившегося вокруг Чтений молодых ученых памяти моего отца Л. Я. Лившица (1920-1965), «безродного космополита», литературоведа, театрального критика, проведшего в сталинских тюрьмах и лагерях больше четырех лет (1950-1954), общественного деятеля и одного из первых исследователей жизни и творчества И. Бабеля времен оттепели. Чтения, основанные в ХГПУ в 1996 г, к удивлению их основателей - филологов Бориса Львовича Милявского и Леонида Генриховича Фризмана, продержались 19 лет (!) во многом благодаря их бессменному (с 1998 г.) председателю Елене Анатольевне Андрущенко, в те годы - сотруднику кафедры русской литературы, ныне проректору. Тогда же мной и моим братом Яковом Лившицем был создан Фонд Лившица для поддержки Чтений.

 

К.Б. Характерно, что тогда, в 1996 году, спустя 30 лет после смерти Лившица его личность, жизнь и деятельность нашли отклик у многих харьковчан. Этот посыл лежал в основе идеи научных чтений памяти Льва Лившица и позволял на протяжении почти двух десятилетий проводить их ежегодно. Лев Лившиц воплощал тип интеллигента-шестидесятника, научного, общественного и культурного деятеля, верившего и не жалевшего своих сил на «очеловечивание» жизни в советском государстве. В постсоветском обществе середины 1990-х гг. еще был спрос на такой тип личности и поведения, заданный масштабными процессами перестройки. Харьковские Чтения были адресованы в первую очередь молодым филологам и театроведам и были ориентированы на область профессиональных интересов Вашего отца - литературоведение, критика, драматургия, театр. Талантливый и тоже безвременно ушедший театровед Евгений Русабров ввел замечательную традицию, которая, наверняка, пришлась бы по вкусу Льву Лившицу: после дня заседаний посещение экспериментального спектакля, а затем его обсуждение с театральным коллективом.

 

Т.Л.: Да, времена менялись, но дни Чтений оставались для их участников встречами-праздниками, вибрирующими от энергии творчества, от новых литературных и театральных идей. В последующие годы после нескольких неудачных попыток театроведа и критика Юлии Коваленко, постоянной участницы Чтений и автора многих публикаций о них, провести 20-е юбилейные Чтения в Академии искусств стало окончательно ясно, что в 2014 году харьковские Чтения закончились безвозвратно и ныне останутся только прекрасным воспоминанием для всех, кто с ними соприкоснулся.

Вы, Костя, впервые появились на Чтениях молодым филологом в 2007 году. Помню, какое впечатление на меня произвело Ваше сообщение о «Повестях Соломонова цикла», о том, как в течение полутора столетий эволюционировала научная традиция их изучения. С тех пор Вы стали их постоянным участником. То, что два года тому назад Вы с семьей перебрались в Израиль на постоянное место жительства, было для меня неожиданным и приятным сюрпризом. Естественно, разговор зашел о неудавшихся попытках провести 20-е Чтения, и вдруг практически одновременно у нас с языка срывается: а, может, попробовать здесь? Я помню охватившую меня радость и облегчение от нахождения единомышленника. Точнее, человека, которому не хватает того же, что и мне. Это было событие, трудно формулируемое словами, но четкое по ощущению праздничности и приподнятости духа. Мы стали размышлять вслух, какие бы Чтения мы могли организовать здесь, с кем, для кого, где? И как-то очень быстро стало понятно, что это не могут быть, не должны продолжаться Чтения только для филологов и театроведов, что их темой должны быть не только герои исследований моего отца, но он сам и «ему подобные».

 

К.Б.: Судьба Льва Лившица оказалась ярким примером «жизни евреев» в СССР, при которой даже в официальных и разрешенных рамках «аннексии» национальной принадлежности «этический код» подобных ему людей резко отличался от общепринятого, что не могло оставаться безнаказанным. Мы хотели сделать темой Чтений его и его современников, живших интересом и любовью к литературе, к истории, к эпохе, и ставших ее жертвами - «безродными космополитами», «диссидентами», «сионистами». Людьми, жившими наперекор времени и вопреки ему. Помните с чего мы начали? Опробовали всякие варианты, обратились с предложением в Бейт Ави Хай, но отклика не последовало. Мы почти отчаялись, и тут родилась плодотворная идея: «А что если обратиться в Центр изучения Диаспоры при ТАУ, где я работаю научным сотрудником? Вроде бы по теме». Вскоре нас пригласили на беседу с директором Центра профессором Симхой Гольдиным, мы изложили наш план, наше видение будущей конференции и получили согласие.

 

Т.Л.: С самого начала мне было ясно, что одна из секций нашего форума должна быть посвящена рассказам детей о своих отцах «безродных космополитах». Собственно говоря, мысль эта зародилась от моего знакомства, интереса и гордости за этих «детей» и их собственной яркой творческой судьбы. (Полное окончательное название первой части симпозиума - «"Безродные космополиты" и их этический код в годы позднего сталинизма и после: личные свидетельства»).

Это Лина Кертман, автор книг «Душа, родившаяся где-то...» и «Безмерность в мире мер» (о жизни и творчестве Марины Цветаевой), «Воздух трагедии» (о семье Марины Цветаевой - о Сергее Эфроне и их детях как литераторах) и многих статей о личности и трагической судьбе Сергея Эфрона. Она - дочь «космополитов» Льва Кертмана и Сарры Фрадкиной. Л. Кертман - специалист по истории культуры Западной Европы и Америки, автор книги о Чемберленах. Сарра Фрадкина - филолог, автор книг о поэзии Константина Симонова и о прозе о Великой Отечественной войне. Оба - коренные киевляне, патриоты своего города, ветрами 1949 года были заброшены в Пермь. Их приютил тогдашний ректор ПГУ, настоящий русский интеллигент, А. Букирев. В прошлом году историками и филологами ПГУ широко отмечалось столетие обоих. К юбилею Лина, опираясь на большой семейный архив, написала «Книгу дочери». В ней почти на 500 страницах тонко и захватывающе, как в психологическом романе, автор-дочь рассказывает о родителях и больших семейных кланах Кертманов и Фрадкиных. Получилась настоящая «сага» о жизни советских евреев-интеллектуалов и интеллигентов.

Это Александр Гордон, профессор физики и автор сборников блестящих биографических очерков-эссе о тех евреях - писателях, философах, композиторах, ученых и политических деятелях, - кто оставил заметный след в европейской культуре XIX-XX веков. Александр Гордон - сын исследователя творчества Генриха Гейне Якова Гордона и племянник талантливого музыковеда Лии Хинчин. Профессиональные карьеры обоих также резко оборвались из-за обвинения в «безродном космополитизме». Память о преследованиях старшего поколения в годы позднего сталинизма в семидесятые предопределила его - и точно так же мое - решение уехать в Израиль.

Это Мириам Гамбурд - художник, писатель, автор альбома иллюстраций к эротическим пассажам в Талмуде, доцент Академии искусств Бецалель. Она рассказала о своем отце Моисее (Максе) Гамбурде, классике молдавской живописи, который против воли родителей поступил в Бельгийскую Королевскую академию искусств и окончил ее с серебряным дипломом. Затем юноша приехал в Эрец-Исраэль, но не нашел применения своему таланту и вернулся в Румынию, где его ждал профессиональный успех и любовь: он женится на выпускнице Бухарестской академии художеств Евгении Гольденберг. В 1940 году в результате аннексии Бессарабии Советским Союзом молодая чета оказывается в ставшем советским Кишиневе. Власть проводила по отношению к Гамбурду политику кнута и пряника: награды и привилегии чередовались с травлей, что и привело художника к трагедии - он свел счеты с жизнью. Нельзя не сказать несколько слов о Евгении Гамбурд. Вершиной ее карьеры была работа над костюмами к первому фильму одного из великих режиссеров современности Сергея Параджанова «Андриеш». Выставка Моисея Гамбурда и Евгении Гамбурд прошла в 2014 году в Музее русского искусства им. Цетлиных в Рамат-Гане.

 

К.Б.: А был еще и Ваш эмоциональный доклад об отце, о том, как он, блестящий аспирант, герой войны, успешный журналист, почти на пять лет угодил в сталинские лагеря за «неправильную» рецензию на спектакль «Ярослав Мудрый». Затем о его коротком и ярком десятилетии после лагеря, посвященном исследованиям драматической сатиры М.Е. Салтыкова - Щедрина «Тени», фанатичному собиранию материалов к жизни и творчеству И.Э. Бабеля, воспитанию новых поколений студентов-филологов.

Вы знаете, эти «семейные» истории как бы наглядно рассказали о том, как складывался особый тип поведения советских евреев, «евреев молчания». Они выживали в предложенных условиях вроде бы без оглядки на национальные традиции, без внешних признаков еврейства, но продолжали свою работу и духовное сопротивление в избранной области. В их жизнях и творчестве отстаиваемые ими культурные человеческие ценности были естественным продолжением еврейских ценностей. Это проявлялось и в их работе писателей, ученых, в самом отношении к профессии и к своим ученикам.

 

Т.Л.: Мой рассказ об отце очень интересно был дополнен докладом современного бабелеведа Стива Левина. Он рассказал о том резонансе, который в 1964 году вызвала републикация Львом Лившицем восьми забытых рассказов И. Бабеля и первая публикация выдержек из 40 писем писателя к своим друзьям, с максимальной академической дотошностью прокомментированных исследователем. Это произошло за полгода до смерти Льва Лившица, не дожившего до своего сорокапятилетия. Пули войны и сталинских репрессий замедленного действия достигли своей цели.

Неким итогом, поводящим черту под проблематикой первой части и одновременно меняющим угол зрения на условия и характер жизни евреев в Советском Союзе, стал доклад известного историка и публициста Якова Басина. Обобщив десятилетия взаимоотношений режима с евреями, он пришел к неутешительному выводу об этноциде, политике принуждения и поощрения ассимиляции, которой на протяжении всех лет советской власти определялись государственные решения и поведение чиновников всех уровней. Предпринятый Басиным обзорный подход послужил мостом между первой и второй частью нашего Симпозиума.

 

К.Б.: В том то и дело, что в годы, заявленные как хронологические рамки симпозиума, были и попытки сохранить и поддержать еврейское национальное самосознание в подполье, до того момента, когда советские евреи смогли открыто заявить о своем желании покинуть СССР. И этому мы решили посвятить вторую часть симпозиума.

И продолжением, и продуктивным противопоставлением первой части стала вторая часть, носившая название «Еврейская жизнь под гнетом: духовная альтернатива советской парадигме».

В этой части, как и в первой, прозвучали личные рассказы-свидетельства Нины Прейгерзон, Зои Копельман, Зеева Дашевского.

 

Т.Л.: Рассказ Нины Прейгерзон о своем отце, московском профессоре, специалисте и изобретателе методов обогащения угля Цви Прейгерзоне, мне знаком, я читала книгу ее воспоминаний о нем и его повести. Он и Алеф Цфони, чьи книги на иврите выходили в Израиле еще в пятидесятые и шестидесятые годы - одно лицо! Его произведения - это эпическое полотно о постепенном исчезновении и вымирании еврейской жизни в черте оседлости. Процесс начался в первые послереволюционные годы и завершился физическим уничтожением евреев в годы нацисткой оккупации. Перед нами предстал образ необыкновенного человека. Его можно назвать и еврейским Дон-Кихотом, и современным Иосифом Флавием. Результаты его литературного творчества поражают масштабами и бесценностью исторического свидетельства. А в жизни это был благородный и скромный человек, тоже сполна хлебнувший из чаши страданий сталинского зэка.

 

К.Б.: Прекрасно оттенил тему тайного ивритского писателя-одиночки последовавший затем автобиографический рассказ д-ра ивритской литературы Еврейского университета Зои Копельман о возрождении изучения иврита в домашних кружках в семидесятые и восьмидесятые годы в СССР. Она принимала в этом самое активное участие. Естественным продолжением ее выступления стал доклад профессора Зеэва Ханина, известного политолога. Он попытался, как говорится, «с высоты птичьего полета» проанализировать и выстроить социологические модели деятельности и взаимодействия (или отсутствия такового) еврейских кружков и организаций и поиск пути из «диссидентов в сионисты». Как и выступление Зои Копельман, его доклад относился к процессам, выходящим за первоначально обозначенные хронологические рамки конференции.

 

Т.Л.: Но дело не только в выходе за хронологические рамки. Ярко и темпераментно изложенный доклад профессора Ханина невольно породил вопросы о родственных явлениях, однако, не попавших в сферу анализа. Например, не говоря о семидесятых, даже в восьмидесятые годы основная масса проживавших на территории СССР евреев не была непосредственно вовлечена в изучение иврита или распространение самиздатской литературы, связанной с вопросами национального самосознания. Чем же жило большинство, не попавшее в активные сионисты? Что питало их ощущение себя евреями и подталкивало к выезду в Израиль в 90-е годы? Конечно, мы знаем, что многие попали сюда только из-за развала СССР, боязни погромов и потому, что закрылась возможность эмигрировать на Запад. Но, если им не оставили возможности выбрать между алией в Израиль или иммиграцией в США или Канаду, у них оставалась возможность впоследствии выбрать ериду (эмиграцию из Израиля). Однако подавляющее большинство осталось здесь. И очередная загадка: почему? Воистину, нескончаемое путешествие в нашу историю и современность.

Доклады-обзоры историков д-ра Лилии Беленькой и историка языка идиш Велвла Чернина снова вернули слушателей в скрыто-бурное время оттепели и шестидесятых. В моей памяти сохранилось много воспоминаний о политической атмосфере тех лет. Мой отец был человеком, бурно реагировавшем на все, происходившее в обществе. Он, например, очень близко к сердцу принял историю травли Пастернака после публикации романа «Доктор Живаго» на Западе, переживал за поступок своего друга поэта Бориса Слуцкого, присоединившегося к хору осудивших Пастернака, боролся «за справедливость» всюду, где его слово фронтовика и коммуниста кому-то и чем-то могло помочь. Будь-то публикация работы дипломницы о лирике Ольги Берггольц или поддержка спектаклей начинавшего тогда молодого режиссёра Адольфа Шапиро. Обсуждались практически все происходившие политические события и перемены, большие и малые.

Но о том, что в это же время усиливалось давление на еврейскую национальную активность, и даже попытки ее ставились под подозрение, о новых судебных процессах и суровых приговорах я услышала впервые в докладе Л. Беленькой. Ее сообщение опиралось на книгу, написанную ею в соавторстве д-р Борисом Зингером: «Наперекор. Еврейское национальное движение и его идеология (1945-1976 гг.)». Книга, в которой собраны многочисленные архивные и опубликованные в различных источниках материалы, вышла в 2004 г.

Доходило ли что-то из этих фактов до моих родителей, но скрывалось от меня, ребенка? Не знаю. Однако это сообщение вернуло к еще одному воспоминанию: в те годы одним из любимых моим отцом было стихотворение Бориса Пастернака «Нобелевская премия»: Я пропал, как зверь в загоне. / Где-то люди, воля, свет, / А за мною шум погони, / Мне наружу ходу нет. Уж очень подходит оно к общей атмосфере возобновившейся травли и «охоты на ведьм».

Заключительный доклад д-ра Хаима Бен-Яакова на конкретных примерах судьбы архива Габимы в Бахрушинском музее и документов отказников-сионистов в архиве у Михаила Анатольевича Членова поставил вопрос о важности осознания нами своей исторической судьбы и вытекающем из этого отношении к нашим архивам. Эта большая проблема!

Таким образом, неожиданно возникла кольцевая структура в программе самого симпозиума: от утраты нашей семьей самого полного во второй половине 60-х годов бабелевского архива Л. Лившица до распыления и бесхозности важнейших для российского еврейства исторических документов.

 

К.Б.: Совершенно верно. И этот образ позволяет взглянуть обобщенно на замысел форума и его осуществление: симпозиум наглядно продемонстрировал широкое поле приложения сил нынешнего поколения исследователей, публицистов, общественных деятелей для изучения такого сложного, многоликого и, по сути, столь еще мало описанного и понимаемого феномена, как жизнь евреев и еврейская жизнь в советском и постсоветском пространстве. Он подчеркнул острую необходимость планомерного и целенаправленного собирания архивных материалов и создания Центрального архива.

 

Прилагается текст приветствия НИЦ «ЕРЗИ».

 

Научно-исследовательский центр «Евреи России в Зарубежье и Израиле» Research Center Russian Jews Abroad and in Eretz Israel

 

Центру исследования еврейской диаспоры им. Гольдштейна- Горенштейна. Организаторам Симпозиума «Жизнь евреев и еврейская жизнь в СССР (1948 - 1973)»

 

Уважаемые участники симпозиума и его организаторы!

 

Научно-исследовательский центр «Евреи России в Зарубежье и Израиле» (НИЦ «ЕРЗИ») им. М.Пархомовского приветствует возрождение Научных чтений памяти Льва Лившица на земле предков. Сегодня пройдёт первый симпозиум на вышеуказанную тему, которая очень важна, о которой должны знать последующие поколения.

 

Лев Яковлевич Лившиц - известный литературовед, литературный и театральный критик, педагог, просветитель, участник П мировой войны, жертва политических репрессий - личность яркая. Он за свою короткую жизнь оставил богатое наследие нам и следующим поколениям.

 

В фокусе внимания симпозиума также яркие жизненные и творческие судьбы других героев этого времени безвременья. Интеллектуальное и моральное сопротивление евреев эпохи молчания, их национальное и общественное коллективное самоощущение - важнейшая тема для историков и социальных психологов, в которой для исследователей есть еще немало белых пятен.

 

НИЦ желает вам успешной работы во время конференции, интересных докладов и идей, взаимопонимания, творческого вдохновения. Такие симпозиумы должны стать ежегодными, о них должны знать в русскоязычном мире. Они необходимы для создания всеобъемлющей и объективной истории одной из крупнейших еврейских общин второй половины двадцатого века.

 

Здоровья вам, дальнейших успехов, радости, мира!

 

Генеральный директор НИЦ «ЕРЗИ» доктор Юлия Систер

 

5 марта 2018 года, Израиль

 

НИЦ «Русское еврейство в зарубежье»

 


 

Обсудить на форуме

 

Страница 1 из 1
  ГлавнаяДневник мероприятийПлан на текущий месяц     copyright © rehes.org
Перепечатка информации возможна только при наличии согласия администратора и активной ссылки на источник! Редакция не несет ответственности за отзывы, оставленные посетителями под материалами, публикуемыми на сайте.
Мнение редакции не всегда совпадает с мнением автора.