автор лого - Климентий Левков
Дом ученых и специалистов Реховота
(основан в июле 1991 года)
 
 
В Доме ученых и специалистов:
Статьи

Пример термоизображения животного (кот)Биофотоника: Использование новых методов изучения живого организма «Термин "биофотоника" обозначает сочетание биологии и фотоники и является общим термином для всех методов, изучающих взаимодействие биологической ткани и фотонов. Исследования в области биофотоники дают понимание механизмов физиологических и...»


18 строк Валентина Шорра «А мир первой ЛЮБВИ? Безбрежный и ограниченный одновременно. Вечно в критическом состоянии. Остановись! Познай самого себя!...»


Проект «Научно и понятно»: Не Делаем Секрета из Ультрафиолета: Рассказ четвёртый: Изобретение глаза «...из поля нашего зрения в буквальном смысле выпадают около 80-100 спектральных нанометров. Очевидно, что это совсем немало - около четвертой части всей видимой области, составляющей от начала до конца менее 400 нм. Как же сложилась такая информационная расточительность?...»


Проект «Праведники науки»: «...многие начинающие в те времена учёные смогли реализовать себя только благодаря поддержке и реальной помощи...»


«Наша еврейская страна - Израиль находится в особом положении, против неё в состоянии информационной войны находятся большинство стран и народов...»


«Как сегодня модно говорить о нано-науке, так мало кто задумывается, а что ждет Россию, если она не сможет перейти на очередной технологический уклад?...»


----------------
 
 
 
Дом ученых и специалистов Реховота
Научно-исследовательский центр
«Русское еврейство в зарубежье» и
Дом ученых и специалистов Реховота

 

2 ноября 2011 г.

 

Заседание
в Институте Вейцмана
2 ноября 2011 года

 

Юлия Систер

 

Членам Дома ученых и специалистов Реховота было представлено два материала, которые дают представление о развитии фундаментальных и прикладных наук в нашем государстве. В первом - "Из истории науки" (д-р Ю.Систер) - речь шла о химии, математике и физике. Во втором - о развивающемся в Институте Вейцмана направлении - использовании транскраниальной магнитной стимуляции в медицине, в частности при депрессивных состояниях (д-р Ю.Кузнецов из Отдела ветеринарных исследований). Чтобы было понятно слово "транскраниальный" отметим, что краниум в переводе с латинского значит череп. Материал д-ра Ю. Кузнецова прилагается.


О химии и химиках

 

Трудно переоценить значение солей Мертвого моря для развития химической науки и промышленности в Эрец-Исраэль и Государстве Израиль. Перенесемся в глубь тысячелетий.

В Ханаане, именуемой в Библии страной, текущей молоком и медом, процветало красильное ремесло. Необычайный подъем доисторической цивилизации древнейшего города Ханаана - Иерихона (7-6 тыс. лет до н. э.), вероятно, связан с добычей и обменом уникальных природных богатств Мертвого моря - соли, битума и серы, которые способствовали развитию местной химической промышленности.

Первый проект их освоения в новое время связан с именем инженера Моше Новомейского (1873, Баргузин Забайкальской обл., - 1961, Париж /похоронен в Тель-Авиве/). Он приехал в Эрец-Исраэль в 1920 г. и добился реализации своих планов в области промышленной эксплуатации Мертвого моря. В 1929 г., вопреки продолжительному противодействию британских властей, чинивших препятствия развитию еврейской промышленности в Эрец-Исраэль, Новомейский получил концессию на добычу брома и калия из воды Мертвого моря. В 1952 г., уже после образования Государства Израиль, с его участием была основана компания "Предприятия Мертвого моря", большинство акций которой принадлежат государству. Вместе со строительством этих предприятий в 50-60-х годах прошлого века в Негеве возникли новые города Иерухам, Димона, Арад и др., жители которых были обеспечены работой.

Первый президент Израиля Хаим Вейцман (1874, Мотол Пинской губ., - 1952, Реховот, Израиль) был не только выдающимся политическим и сионистским деятелем, но и известным ученым, химиком, автором более 100 патентов по органической химии. В 1907 г. он впервые посетил Палестину, после чего стал активно добиваться заселения Эрец-Исраэль евреями. Вейцман участвовал в борьбе за преподавание всех предметов на иврите в открывшемся в Хайфе Политехническом институте (Технионе). Как ученый он понимал трудности, связанные с превращением иврита в язык современной науки, но также сознавал, что нельзя отрываться от национальных корней. Х.Вейцман основал в Реховоте Институт им. Даниэля Зифа. Впоследствии этому Научно-исследовательскому институту было присвоено имя Хаима Вейцмана.

С 1937 г. Вейцман жил в Реховоте и многое сделал для израильской науки, в особенности для химической. Судьба Х.Вейцмана стала отражением еврейской истории конца ХIХ - первой половины XX в. Родившись в России, в одном из местечек черты оседлости, он достиг международного признания как ученый, как лидер национально-освободительного движения и умер, будучи президентом Государства Израиль.

Родной брат Хаима Вейцмана - Моисей Вейцман (1882, Мотол, Пинской губернии, - ?, Израиль) тоже был химиком, профессором Еврейского университета в Иерусалиме.

 

Первым профессором неорганической и аналитической химии в Еврейском университете в Иерусалиме был Мордехай (Макс) Бобтельский (1890, Владиславов /Наумнестис /, Литва, - 1965, Израиль).

Опубликованы его статьи по аналитической и неорганической химии, монография "Гетерометрия".

Макс Бобтельский получил традиционное еврейское образование. После окончания средней школы (экстерном) и получения аттестата зрелости он поступил в университет в Берне. Изучал европейские языки, но гордился тем, что первую книгу по химии прочел на иврите. Начало Первой мировой войны вынудило его вернуться в Россию. В 1918 г. он возглавил работы по физической химии в Орловском университете, позже работал в Витебске. В 1920 г. Бобтельский вернулся в Берн, чтобы закончить докторскую диссертацию. Затем он переехал в Берлин, где сотрудничал со знаменитым Фрицем Габером в Университете кайзера Вильгельма. По рекомендации этого ученого Макс начал работать на химических предприятиях как ученый-исследователь. Он там в основном занимался обработкой калийно-фосфатных солей, зарегистрировал несколько патентов. В 1925 г. М.Бобтельский приехал в Палестину и приступил к исследованиям на Мертвом море. К тому времени он уже был известным ученым, чьи статьи печатались в престижных научных журналах.

В Палестине, конечно, не было европейского уровня науки, и Бобтельский понимал, что не сможет реализовать то, что планировал. Но в 1927 г. он начал работать в Еврейском университете в Иерусалиме, где вместе со своими помощниками исследовал соли Мертвого моря. Здесь он организовал первые лаборатории, которые впоследствии стали Отделом неорганической и аналитической химии университета. В 1937 г. стал профессором и руководителем отдела и оставался на этом посту до выхода на пенсию в 1960 г. Проф. Бобтельский был человеком энергичным, талантливым, обладал научной интуицией. Он выполнил десятки работ в разных областях неорганической и аналитической химии и воспитал поколение химиков, которые заняли видные позиции в науке и промышленности Эрец-Исраэль.

Во время Войны за Независимость университет вынужден был покинуть помещения на горе Скопус - лаборатории разместились в разбросанных по городу зданиях, не приспособленных для проведения исследовательских и лабораторных работ. Аппаратура, приобретенная с большим трудом, осталась в прежних университетских помещениях. С этим ученый не мог смириться. Он тайком поднимался на гору Скопус, и ему удалось перевезти приборы из платины, мелкий инструментарий и многое другое. Однако такие вылазки становились все более опасными, и их пришлось прекратить. Лишь в 50-е гг. появилась возможность постепенно приобрести современную аппаратуру, стало больше студентов, и дела пошли на лад.

Проф. Бобтельского по праву считают основоположником аналитической химии в нашей стране. Он многое сделал для развития в Израиле этой науки, в том числе для микрохимического анализа.

М.Бобтельский был основателем и первым председателем Израильского профсоюза химиков.

 

Химиком был и первый ученый, ставший первым профессором Еврейского университета в Иерусалиме А. Фодор (1884-1968), заложивший основы исследований в области структуры протеинов. В развитие органической химии большой вклад внесли профессора братья Бергманы и проф. Френкель.

Физическая химия обязана своим становлением проф. Фаркашу (1904-48; погиб в авиакатастрофе), получивший важные результаты в области фотохимии, химии тяжелого водорода, брома и его производных. Проф. Бонди (1906-97) из Еврейского университета известен своими исследованиями в области кормовых культур. Проф. Хестрин из этого же университета за многолетнюю работу в области биохимии сахаров и ферментов в 1957 г. был удостоен Государственной премии Израиля.

Большой вклад в израильскую наук внесли братья Аарон и Эфраим Кацир-Качальские: Аарон в физическую химию, Эфраим в исследования в области белков и пептидов, а также биотехнологию. Оба приобрели мировую известность. Братья Качальские принадлежат к первому поколению израильских ученых, получивших высшее образование в Израиле. По приглашению Х.Вейцмана они работали в НИИ в Реховоте, создали и руководили отделами.

Известные израильские ученые Института Вейцмана профессора И.Хиршберг и Э.Фишер открыли явление фотохромизма у спиропроизводных органических соединений. При ультрафиолетовом облучении у этих веществ раскрывается пирановое кольцо и появляется окраска. Открытие имело большое практическое значение прежде всего для оптики. Это направление работ успешно развивал проф. Валерий Кронгауз (р. в 1928 г., Москва) в НИИ им. Х.Вейцмана со своей группой.

В 1999 г. проф. Валерий Кронгауз в связи с возрастом вышел на пенсию и организовал частную компанию, где начали синтезировать фотохромные материалы из группы спиропиранов и спирохроменов. За 10 лет существования компания расширила круг заказчиков из разных стран мира. Синтезировано около 200 новых видов фотохромных материалов с различными структурными и оптическими свойствами.

Среди ведущих физико-химиков страны необходимо назвать И.Иортнера (Тель-Авивский университет) и Д. Левина (Еврейский университет в Иерусалиме).

Химики - репатрианты 70-х - 90-х годов были приняты на работу в университеты страны, где достигли заметных результатов и значительно повысили такие показатели как количество публикаций, индекс цитирования, введение в учебный процесс новых курсов и т.д. Они также успешно работали и работают в научных центрах, теплицах, в химической, фармацевтической промышленностях, в медицине и т.д. Они руководят исследовательскими отделами крупных фирм.

В нашей стране "прописаны" две нобелевские премии по химии.

Ученые-химики достойно представляют нашу страну на международных форумах, выставках.

Самая последняя Международная выставка по фармацевтике, в которой приняло участие 2 тысячи компаний, в том числе и из Израиля, проходила 25 - 27 октября в Франкфурте (Германия), организованная ИнфоМедФармДиалогом.

Ее профиль был очень разнообразен и многочислен, включал аналитическое оборудование, биотехнологию, органический синтез и анализ, научные исследования, производственное оборудование и т.д. В рамках мероприятия проходили конференции и симпозиумы.

См. также главу "О химии и химиках в стране текущей молоком и медом" в книге "Израиль: русские корни" (редакторы-составители Ю.Систер и М.Пархомовский; Иерусалим, 2011)


О математиках и физиках

 

Если для развития химии с древних времен были предпосылки, связанные с богатствами Мертвого моря, то математические и физические исследования в нашей стране связаны с репатриацией ученых, особенно из СССР/СНГ.

Математическая школа мирового уровня существовала в России еще с XIX века, в то время как российская физическая школа набрала силу только при Советской власти. Поток политэмигрантов, наводнивших Западную Европу в первое десятилетие после переворота 1917 года, захватил некоторое количество математиков, но физики почти в нем не участвовали. Можно сказать, что история физико-математической алии в Израиле началась только в 70-е годы ХХ века. В эти годы физики и математики стали поставлять "кадры" для науки на Западе. Сначала это была тонкая струйка диссидентов и отказников, но в 90-е годы эта струйка превратилась в лавину. Евреи в этом процессе "утечки мозгов" принимали самое активное участие.

За кратчайший исторический срок, каких-нибудь 15-20 лет, огромное число бывших советских ученых стало частью четвертой волны еврейской диаспоры, расселившейся по всему земному шару. Даже при учете того обстоятельства, что сливки с еврейской научной эмиграции из СНГ сняли университеты и научные центры США, Франции и Великобритании, немало осталось и на долю Израиля.

Физики и математики в Советском Союзе были единым сообществом, которое составляло становой хребет академической науки и обеспечивало высокое качество естественно-научного высшего образования.

Для понимания особенностей научной алии необходимо пояснить, что понятия "Советская математическая школа" или "Советская физическая школа" не имеют аналогов ни в одной из научных держав западного мира от гигантских Соединенных Штатов до маленького, но весьма заметного на карте мира Израиля. В западной науке, прочно связанной с университетским образованием, "элементарным блоком" научно-административной системы является кафедра, занимаемая профессором, который и определяет ее лицо. С уходом профессора в отставку меняется тематика, оборудование, научная программа и т.д. Новый профессор перестраивает все под свои научные интересы. При этом обеспечивается высокая динамичность и гибкость системы, но не возникает единого научного мировоззрения не только у профессионального сообщества в целом, но даже и традиции и преемственности в пределах одного факультета. Профессор - прежде всего менеджер, ответственный за добывание грантов и определение перспективных научных направлений, а основная рабочая сила - "постдоки", молодые ученые со степенью Ph.D.

Следует отметить, что ученым, работающим в области фундаментальных наук, в Израиле была создана атмосфера почти максимального благоприятствования.

Уже в начале 70-х годов профессор Юваль Неэман, который, к счастью ученых, приезжающих из СССР, был в то время президентом университета в Тель-Авиве и главным стратегом научного развития страны в глазах политической элиты Израиля, понял, какую исключительную возможность для научного развития, интеллектуального взрыва открывает советская эмиграция в Израиль. В молодом государстве без собственных вековых научных традиций спектр фундаментальных научных исследований определялся прежде всего интересами тех ученых, которые прибыли сюда из Европы и США во времена британского мандата и в первые годы независимости, так что важность российской эмиграции для развития науки и открытия новых научных направлений представлялась Неэману несомненной.

 

Начнем с математики (см. В.Мильман работы "От русской математики - к израильской" // Сб. Математические события ХХ века. М.: Фазис, 2003).

Уже эмиграция середины 70-х годов привела в Израиль математиков высшей лиги из всех возрастных групп: Михаил Лившиц, Давид и Виталий Мильманы, Израэль Гохберг, Илья Пятецкий-Шапиро, Сусанна Камин, Борис Мойшезон, Юрий Гуревич. А также еще совсем молодые Иосиф Иомдин, Илья Рипс, Юрий Кифер, Григорий Сивашинский и другие. Подавляющая часть этих ученых была принята в совсем молодой тогда университет Тель-Авива, а также в университеты Иерусалима и Беэр-Шевы. Позже Технион и Хайфский университет, только что созданный в то время, тоже обратили внимание на русскую эмиграцию. Еще позже, к началу 80-х годов, к ним присоединились Институт Вейцмана в Реховоте и университет Бар-Илан. Научные направления, развивавшиеся многими из вновь прибывших выдающихся ученых, в Израиле просто отсутствовали.

Президент Израильской академии наук тех лет профессор Тель-Авивского университета Иегошуа Йортнер - выдающийся ученый, получивший, в частности, приз Вольфа по химии - увлекся идеей увеличения "веса" израильской науки за счет советской эмиграции и сумел задействовать значительные ресурсы для абсорбции научной элиты эмиграции. Он инициировал программу Barecha, рассчитанную на самый высокий научный уровень. Каждому ее участнику полагалось 80 тысяч долларов помощи при покупке квартиры и создание лаборатории. Эта программа, как и многие другие проекты, возникла из-за необходимости устроить конкретных людей.

В.Мильман был приглашен в кабинет президента уже через несколько дней после прибытия в Тель-Авив летом 1973 года, и его прямые контакты с руководством Тель-Авивского университета во многом облегчили успешную абсорбцию математиков. Очевидно, что число профессорских ставок в любом израильском университете ограничено и на них претендуют недавние выпускники этих же университетов, прошедшие пост-докторантуру в США и Европе и желающие вернуться на родину. Для того, чтобы по возможности не создавать конфликта интересов, была реализована идея создания специальных фондов для новоприбывших ученых высокого класса - программы Barecha и Guastalla, позволившие дать университетские позиции десяткам первоклассных математиков. Кроме того, была создана программа VATAT для выдающихся пожилых ученых (58+).

Действовала программа "Шапиро", затем Гилади и, наконец, КАМЕА, которая включена в бюджет страны.

Сегодня в университетах Израиля до 25% профессоров - математиков вышли из советских школ. Израиль перешел из предпоследней группы представительства в Международном математическом объединении, в которое входил до 1990 г., в высшую лигу. В нашей стране весьма ощутимо влияние русских математических традиций.

 

Исторически сложилось так, что в первые годы существования государства наиболее сильные позиции израильские физики занимали в области теория ядра, где работали такие корифеи, как Джулио Ракa и Юваль Неэман, да и наиболее масштабные экспериментальные работы по понятным причинам проводились в центрах ядерных исследований. К началу 70-х годов физики в Израиле, как и во всем мире, осознали, что центр тяжести фундаментальных, да и прикладных исследований перемещается в область физики твердого тела и физики плазмы. Соответствующих научных школ в израильских университетах не было, поэтому специалистов для новых направлений готовили, посылая лучших студентов в научные центры США. Некоторое количество первоклассных специалистов в области физики конденсированного состояния вещества репатриировалось в эти годы из Европы. Ряд профессоров-ядерщиков сменили специализацию. Но все эти меры, конечно, не могли возместить отсутствие научных традиций. Алия из СССР пришлась как нельзя кстати, поскольку советская физическая школа была сильна как раз в области физики твердого тела.

Первопроходцам большой физической алии в начале 90-х годов открыли свои двери практически все израильские университеты. Физиков, получивших стипендии Barecha и Guastalla, кроме Тель-Авивского университета, принимали Технион и Еврейский университет в Иерусалиме. Институт Вейцмана совместно с Институтом теоретической физики им. Ландау организовал долгосрочную программу совместных исследований, а по ее окончании нескольким российским теоретикам были предложены профессорские позиции в Реховоте. В университете Бар-Илан физика твердого тела была единственной специализацией физического факультета, и туда выходцев из России приглашали особенно охотно. К середине 90-х русскоязычных профессоров-физиков можно было встретить в каждом университете Израиля.

В истории лучшего израильского научного центра - Институте Вейцмана - "бывший наш народ" представлен довольно большой группой физиков. Этот факт говорит много о качестве российской научной алии, поскольку в физические отделы института попадали в строго индивидуальном порядке лишь те ученые, которые удовлетворяли самым высоким международным стандартам. Среди русскоязычных сотрудников в первую очередь упомянем Аркадия Аронова (1939 -1994) и Иегошуа Левинсона (1932-2008). А. Аронов - один из ярчайших представителей Ленинградской физической школы приехал на постоянное жительство в Израиль уже тяжело больным, прожил здесь меньше года (если не считать его визитов в Институт Вейцмана в качестве приглашенного профессора), но успел сделать несколько совместных работ с израильскими коллегами. Его влияние на израильскую теоретическую физику чувствуется и по сей день. Портреты Аркадия Аронова висят в кабинетах многих израильских физиков (не обязательно русскоязычных) во всех университетах страны.

И.Левинсон начинал свою научную карьеру в Вильнюсе. Стоит отметить, что научное имя он составил себе работами по теории углового момента, у истоков которой стоял основатель израильской теоретической школы Дж.Ракa. В середине 60-х Левинсон был приглашен во вновь образованный Институт теоретической физики им. Л.Д.Ландау (ИТФ) в Черноголовке, участвовал в совместной программе ИТФ-ИВ, затем был принят в Институт Вейцмана в рамках программы VATAT, сразу активно включился в исследования мезоскопических структур, опубликовал не один десяток работ, по качеству не уступавших тем, что он делал в свои черноголовские годы, получил престижную стипендию А.Гумбольдта для выдающихся ученых (1996).

Сообщество израильских физиков считает, что среди физиков старшего поколения И.Левинсон - пример наиболее успешной абсорбции. Еще один бывший сотрудник ИТФ Александр Финкельштейн был приглашен на профессорскую позицию в рамках программы Barecha. Он стал одним из "столпов" теоретической группы отдела физики конденсированного состояния, резонанс от многих его публикаций расходится по всему научному миру. В 2008 году он получил место профессора в одном из университетов США, но продолжает сотрудничество с теоретиками ИВ. Шимон Левит, прибывший из Молдавии, и бывший москвич Шмуэль (Сергей) Гурвиц - представители алии 70-х годов. Их тернистый путь в Израиль лежал через сионистское движение. Свою карьеру в ИВ они начали, как теоретики-ядерщики, а в девяностые годы переключились на физику наноструктур. Ни одна крупная работа по исследованию двумерных полупроводниковых наноструктур не обходится без участия Владимира Уманского, который является одним из ведущих специалистов в области нанотехнологий. В этой области физики ИВ занимают лидирующее место в Израиле и одно из первых мест в мире.

В отделе комплексных систем успешно работают профессора Виктор Штейнберг и Григорий Фалькович. В астрофизическом отделе работает профессор Владимир Усов, член Международного астрономического союза.

Физики, репатриировавшиеся в 90-е годы, работают и на химическом факультете Института Вейцмана. В отделе химической физики профессорские должности занимают Илья Авербух, Анатолий Бурштейн и Виктор Львов.

Тель-Авивский университет, как уже говорилось, в свое время сыграл роль "главного входа" в израильское научное сообщество для ученых, репатриировавшихся из СССР, превратившегося в СНГ ко времени Большой алии. Первопроходцы физической алии Александр Воронель и Марк Азбель, проработав на физическом факультете ТАУ около четверти века, перешли в разряд emeriti. В этом статусе находится и профессор-физик Вениамин Файн. В области теоретической физики успешно работают Виктор Флеров и Константин Кикоин.

Геофизик и радиофизик Леонид Диневич (ТАУ), репатриант из Молдавии, который, кроме всего прочего, является председателем Форума ученых-репатриантов Израиля, до репатриации изучал физику атмосферных процессов и разрабатывал методы активного воздействия на них. В Израиле он занялся проблемой радиолокации птиц и разработал компьютерную систему орнитологической радиолокации, которая стала важным инструментом как в исследовании миграции птиц, так и в обеспечении безопасности полётов самолётов. Геофизик Лев Эппельбаум (ТАУ), репатриировавшийся в начале 90-х годов из Баку, разрабатывает комплексные методы измерения различных геофизических полей (распределения температур, магнитных и электрических полей и т.д.). Его методики находят применения в геологии, а также археологических исследованиях приповерхностных слоев земли. С их помощью был обнаружен целый ряд археологических объектов на территории Израиля. Методики разработаны в сотрудничестве с еще одним русскоязычным сотрудником геофизического отдела Леонидом Альперовичем и математиком Валерием Желудевым. В сотрудничестве с европейскими и американскими фондами и университетами они занимаются мониторингом железных дорог на предмет стихийных бедствий, а также терактов. Учитель Л.Эппельбаума, основатель бакинской школы геофизики Борис Хесин (1933-2010) завершил свою профессиональную карьеру в университете им. Бен-Гуриона разработкой методики геофизических исследований, нацеленных на поиск залежей углеводородов в уникальных геолого-геофизических условиях Израиля.

В археологических экспедициях участвует Сана Шильштейн (ИВ), один из крупнейших специалистов по нейтроно- и рентгенографии. Проф. Лев Дорман и Лев Пустыльник (ТАУ) - ключевые фигуры в Центре космических исследований, ассоциированном с Израильским Космическим агентством.

Вклад алии в развитие израильской физики и математики отнюдь не исчерпывается этими именами. В рамках программ КАМЕА и ГИЛАДИ в университетах и колледжах работает несколько сот ученых высокой квалификации. Полученные ими результаты в существенной степени предопределяют высокий уровень развития фундаментальных наук в Израиле.

См. главу К. Кикоина "Математики и физики в алие 70-х - 90-х годов ХХ века" в книге "Израиль: русские корни" (редакторы-составители Ю.Систер и М.Пархомовский; Иерусалим, 2011).

Материал подготовила Юлия Систер   

 

НИЦ «Русское еврейство в зарубежье»

 

Обсудить на форуме




 

Страница 1 из 4
ГлавнаяДневник мероприятийПлан на текущий месяц
Copyright © rehes.org
Перепечатка информации возможна только при наличии согласия администратора и активной ссылки на источник! Мнение редакции не всегда совпадает с мнением автора.