English   Hebrew   
автор лого - Климентий Левков
Дом ученых и специалистов Реховота
(основан в июле 1991 года)
 
 
В Доме ученых и специалистов:
Мероприятия в НИЦ

Научно-
исследовательский центр «Русское еврейство в зарубежье»

Культурный центр
Oтдела Aбсорбции

Программа
мероприятий
Культурного центра отдела абсорбции


----------------
 
 
 
Дом ученых и специалистов Реховота
Научно-исследовательский центр
«Русское еврейство в зарубежье» и
Дом ученых и специалистов Реховота

 

январь, 2016 г.

 

Научный семинар 13 января 2016 года НИЦ "ЕРЗИ" и
Дома учёных и специалистов Реховота в НИИ Вейцмана

 

Доктор Юлия Систер

 

На повестке дня стояли следующие вопросы:

1. "Из истории науки" - от Новомейского до Энглина, д-р Ю.Систер

2. Лекция "Новости мировой энергетики и энергетики Израиля", проф. Е.Плоткин

 

Эти материалы знакомят слушателей с зарождением на земле предков химической промышленности и энергетической. Первая связана с именем Моше Новомейского, вторая - с именем Петра Рутенберга.

Совершенно очевидно, что наше богатство, наше чудо - это Мёртвое море. Об этом написано и в книгах НИЦ, который сегодня называется НИЦ "Евреи России в Зарубежье и Израиле". По материалам статьи, напечатанной в 11 томе Центра, я рассказала о Новомейском и Энглине.

 

От Новомейского до Энглина1

 

Михаил Хейфец (Иерусалим)

 

Тема этого доклада для меня совершенно неожиданна и непривычна: участие русских евреев в разработке пока единственного минерального богатства Эрец-Исраэль - солей Мертвого моря. Невозможно рассказать обо всех "действующих лицах и исполнителях" этой почти восьмидесятилетней драмы - например, о проектировании линии транспортировки поташа инженером Файнблюмом, о новых процессах добычи брома, предложенных д-ром Ланда, о последней новинке по "русскому проекту" - заводе на Мертвом море по добыче магния... Я умышленно выбрал для своего сюжета только крайние на сегодня исторические точки - историю двух личностей, чьи судьбы показались мне сходными: Моше Новомейского, русского революционера и основоположника комбината "Предприятия Мертвого моря", и доктора Абрама Энглина, чей проект будет рассматриваться в Министерстве промышленности и торговле сегодня, через 2 часа после моего доклада2. Итак, только начало и конец "русского воздействия" на богатства Мертвого моря - на сегодняшний день!

 

* * *

Моше Новомейский

 

Моше НовомейскийУроженец села Баргузин, что на озере Байкал, инженер Моисей Абрамович Новомейский считается в истории одним из двух основоположников промышленного развития Эрец-Исраэль. Его экс-сопартиец (эсер) Пинхас (Петр) Рутенберг заложил основы электрификации страны, Новомейский же - основы ее химизации. "Для построения коммунизма не хватало только советской власти", - не могу удержаться от улыбки.). Рожденный в семье сибирских политических ссыльных, Моше Новомейский учился грамоте у приятельницы родителей, Брешко-Брешковской, "бабушки русской революции". Окончил промышленно-техническое училище в Иркутске, Горную академию в Германии и стал выдающимся горным инженером на Урале и в Сибири - строителем шахт, рудников, солеварен и приисков. Как положено сыну и воспитаннику ссыльных, он был революционером-социалистом, т. е. снабжал динамитом боевую организацию партии эсеров. Потом попал в число выборщиков в первую Государственную думу - уже от социал-демократов.

В годы революции - председатель Национального совета евреев Сибири, член руководства Сионистской организации. В 1920 г. Новомейский из Иркутска (через Китай) прибыл в Эрец-Исраэль. На этом "общую биографию" Новомейского я завершу и займусь лишь одной ее ипостасью - основанием химической промышленности в Палестине.

Интерес Моисея Абрамовича к солям Мертвого моря возник "по аналогии" - он занимался строительством похожих минеральных комбинатов на озерах родимой Восточной Сибири. Специально побывал раньше в Османской Палестине с целью геологической разведки и для сбора климатической и промышленной информации. На берегу Мертвого моря, по его словам, не было тогда ни одного дома, на его водах - ни одной лодки. Когда же он приехал в страну в 1920 г., увидел там первые хижины и первую моторку: из Заиорданья подвозили в Иерусалим продовольствие. Он откупил у их владельца прибрежный участок и моторку и, твердой ногой встав на берег Мертвого моря, приступил к изыскательным работам.

Новомейский не был химиком. По образованию он - горный инженер, по призванию - организатор промышленности. Что требовалось выбрать из солей этого района для добычи в первую очередь? Будущий капиталист сообразил: самое выгодное - калийный минерал, поташ. На него имелся огромный спрос - и в тогдашней промышленности удобрений, и в производстве взрывчатки. Монополистом и создателем почти всех передовых способов добычи этого минерала являлась в те времена германская химическая промышленность.

Поэтому в годы Первой мировой войны цены на поташ в странах Антанты выросли в 9 раз, а в США - даже в 12! Запасов поташа (карбоната калия) в Мертвом море имелось немереное количество. Но как организовать добычу в таком месте, где "жить из-за жары белый человек не может" (местные евреи так и заявили Новомейскому!), а болотистые берега - питомники лихорадки, скашивающей насмерть неосторожных поселенцев. Буквально на каждом шагу инженеру приходилось придумывать "ноу-хау", чтоб добраться до богатств соленого озера. Он, например, решил построить на болотах цепочку испарительных прудов, и солнце стало для него источником бесплатной энергии, удешевившей производство. Одновременно таким же методом осушал болота и избавлял район от лихорадки. К строительству комбината приступил в 1930 г., а уже через год, в феврале 1931 г., была отправлена в Британию первая партия брома из негерманского источника. Еще через год пошел поташ.

В годы Второй мировой войны его комбинат обеспечил половину потребностей Англии в поташе и 80% потребностей ее доминионов (не учитывая, однако, Канаду, которая наладила собственное производство). Предприятие оказалось в высшей степени прибыльным: правительство Британской короны получило свыше миллиона фунтов стерлингов в виде налоговых отчислений, правительство Трансиордании вкупе с местными мандатными властями еще полмиллиона! Было создано две тысячи штатных рабочих мест, плюс до десяти тысяч работников трудились у Новомейского на договорах. Целый регион, можно сказать, был пробужден инженером к цивилизованной жизни.

Чтобы подвести черту под коммерческой стороной "начинания Новомейского", отмечу, что до сих пор - хотя ситуация на мировом рынке поташа стала во многом худшей для этого минерала, предприятия Мертвого моря считаются в Израиле производством, чья прибыльность примерно на 35 - 40% выше ставки, которую принимают в виде "удовлетворительной" на любом нормально работающем комбинате.

Еще деталь: по соглашению с Верховным комиссариатом Британии и эмиром Трансиордании на комбинате работали не одни евреи, но и арабские рабочие - то были жители Иерихона на северном заводе (он был разрушен Арабским легионом во время Войны за Независимость, а на Сдомском заводе (и поныне действующем) трудились феллахи из соседнего села. Вот что вспоминал Новомейский на склоне лет: "В мою задачу входило не только возведение построек, налаживание оборудования и добыча минералов, но и воспитательная работа с коллективом, от которого в конечном счете зависит успех - или неудача - любого предприятия... За 18 лет (1930-1948 гг.) между работавшими там евреями и арабами всегда сохранялись мирные и дружественные отношения. Иногда возникали конфликты среди еврейских рабочих или рабочих-арабов, но не было и одного случая вражды между евреями и арабами... Арабские рабочие были преданы интересам предприятия, не помогали бандам, действовавшим в 1936-38 гг., не участвовали в волнениях, возобновившихся в 1947 г. Даже в 1948, во время арабского вторжения, они не поддержали нападения на евреев - наоборот, арабы-рабочие в Сдоме отправили ко мне посланцев, прося защитить от возможного нападения хевронских ставленников муфтия".

... Здесь, наконец, посреди идиллической картинки я перейду к загадке, которая умышленно была оставлена для вашего воображения. Итак, Новомейский в 1920 г. прибыл в Палестину с готовым и оригинальным проектом строительства комбината (со своим "ноу-хау", как сказали бы сегодня) и тогда же купил на собственные сбережения участок, пригодный для строительства завода. В 1930 г. он начал строительство, первая линия выдала продукцию через год, а полный задуманный цикл начался через два! Но - что случилось в промежутке? На что ушли годы с 1920 по 1930 - целых 10 лет?

Они оказались заняты получением разрешения! Лицензии на начало работ.

Кем же оказались люди и организации, которые мешали реализации выгоднейшего проекта 10 лет? Может быть, невежественные чинуши, не способные разобраться в колоссальных выгодах проекта для ВСЕХ - и для развития Палестины, и для трудоустройства ее населения, для доходов британской казны и правительства Трансиордании, для военного благополучия империи, переставшей зависеть от германского импорта?

Этих лиц можно разделить на четыре группы.

Первые - британцы, которым претило отдавать перспективное дело "русским евреям". Хватит и того, что лицензию на строительство электростанции в Палестине отдали какому-то "русскому" (Рутенбергу). Так теперь и Мертвое море "русским" давай! Я не преувеличиваю для красного словца. Новомейский пишет, что его защитникам в лондонском парламенте удалось утихомирить страсти, лишь напомнив этим сэрам и мистерам, что он не "русский" еврей, а палестинский. К слову, никакого антисемитизма в возражениях не чувствовалось! Ибо когда ради компромисса Новомейский взял себе компаньона-шотландца, между прочим, майора британской армии, шотландское происхождение последнего также вызывало строгие нарекания чистокровных британцев. Здесь, видимо, было то чувство, которое названо в русской пословице - "сам не гам и другому не дам!"

Вторая группа - антисионисты. И опять-таки не антисемиты, а антисионисты. Некоторых людей в Министерстве колоний и в Палестинской администрации раздражала неуемная активность евреев, осваивавших пустынную и разоренную османами землю. Беспрерывно росли новые поселки, прокладывались новые дороги, воздвигались плантации, появлялись новые порты, а тут и поэтические мертвые пейзажи Мертвого моря сионисты намерены изгадить... Почтенные, образованные и уважаемые джентльмены не для того сидели в своих высокооплаченных креслах в министериях и тем паче в далекой Палестине, чтобы крутиться в них дни и ночи вослед энергичным сионистам. То ли дело солидные и никого не тревожащие, такие спокойные местные шейхи... Иногда "антиевреи" объединялись с антисионистами: например, Новомейскому было предложено 20 тысяч фунтов наличными и еще акций на сто тысяч, только чтоб контрольный пакет будущей компании передавался в управление главной лондонской конторы (кстати, принадлежавшей британскому еврею, миллионеру и будущему лорду Мельчетту). И они страшно негодовали, натыкаясь на отказ: да кто ж предложит лучшие условия! Да знает ли он, на что соглашаются в такой ситуации другие?! А он все отказывался... Потому что его волновали не одни прибыли (хотя, как любой нормальный деловой человек, он интересовался прибылями). Но инженер понимал, что сиюминутные коммерческие интересы Лондона могут в будущем не совпасть с долгосрочными планами развития Мертвого моря, - а в Новомейском жили сионистские идеалы, сионистское видение жизненного служения, он не просто хотел заработать на Мертвом море, но еще создать великое дело, которое оживит целый край в Эрец-Исраэль.

Наконец, имелась группа британцев, подозревавшая его в служении... интересам Германии (выше упоминалось, что Новомейский не был химиком, химиками же у него работали лучшие специалисты тогдашнего мира - то есть германские, что вызвало подозрения у недоверчивых британцев). И последняя группа - как положено, те, кто хотел захватить этот лакомый кусок природных солей себе: это американцы, монополии "Дженерал моторс" и "Дюпон де Немур", заинтересованные не в поташе, а в другом продукте - броме, нужном им для повышения октанового числа в бензине для растущей автомобильной промышленности.

Десять лет пробивал свой проект Моше Новомейский - и при условии, что у него не было серьезных проблем с капиталовложениями (богатые американские евреи быстро разглядели выгодность инвестиций в его бизнес). Десять лет ушло на получение бумаг - в пять раз больше, чем понадобилось на то, чтобы запустить комбинат с нулевой отметки и до проектной мощности. 66 лет работает с тех пор комбинат, ежегодно принося прибыль хозяевам и давая рабочие места жителям юга страны.

 

*  *  *

 

Я не случайно начал свой доклад с рассказа о судьбе Новомейского. История проекта нашего с вами современника, д-ра Абрама Энглина, перекликается с этим сюжетом.

Абрам Энглин, советский инженер эпохи первых пятилеток, старший научный сотрудник московского Института хлора, дважды лауреат Сталинской премии (в 1950 и 51 гг. - самые "те", памятные советскому еврейству годы!), считался одним из генераторов идей в советской хлорной промышленности. Для ясности нужно сказать несколько слов о специфике этого вида промышленности.

Хлор - первый из отравляющих газов и основа всех последующих отравляющих веществ. Страны, "кто хотел мира, готовясь к войне" - не только один СССР, - придавали огромное значение работе заводов, добывавших и перерабатывавших хлор. Они должны были существовать и действовать, готовые к переходу в любой нужный момент на выпуск ОВ. Но до той поры они же выпускали мирную продукцию для гражданских отраслей - иначе казна разорилась бы! Потому был создан в Москве особый Институт хлора...

В послевоенные годы в мировой химии произошел революционный переворот - возникла так называемая синтетическая химия. В ней видную роль стал играть хлор, элемент активный, потому способный расшевелить ход реакции во многих важных процессах. Человечество вступило в эпоху полимеров, огромное значение в ней играла развитая хлорная промышленность. Достаточно напомнить название, знакомое сегодня буквально каждому, - полихлорвинил, один из самых важных пластиков в строительной индустрии мира.

... Когда Абрам Энглин получил в ОВИРе первый отказ (он был дважды лауреат, напоминаю!), то не стал сидеть дома на покое, а начал читать, размышлять, рассчитывать и сопоставлять - чем он может быть полезен Еврейскому государству, если туда приедет. "Отказ" занял 14 лет жизни - времени оказалось достаточно, чтоб додуматься до многих оригинальных проектов и технологий.

И, прежде всего, он, как за полвека до него Новомейский, задумался о проблеме Мертвого моря. Евреи любят хвастливо приговаривать, что Бог обделил их страну полезными ископаемыми, но взамен дал особую ценность - замечательные еврейские головы. Энглин пришел к противоположному выводу: Бог дал нашей стране один из самых замечательных кладов в мире - соли Мертвого моря, но "выдающиеся еврейские головы" пока что используют этот Божий дар в самой ничтожной мере.

- Новомейский был инженер, а не химик, - говорит он мне. - Он придумал замечательные для своего времени инженерные решения, собрал отличный коллектив. Но чисто химический потенциал богатства, которое ему досталось, не умел использовать... Он и бром-то поначалу тоже не хотел добывать - его вынудили конкуренты. Между тем, ситуация на мировом рынке изменилась: поташ сегодня уже не имеет прежнего значения. Да и добывают его преимущественно в Штатах и Канаде, там диктуют Израилю объемы добычи и цены на мировых рынках. Бром Мертвого моря уже сегодня стал значительно выгоднее поташа. Только в последние годы стали добывать магний - это в совокупности, все вместе, чуть больше пяти процентов от общей добычи солей Мертвого моря, т. е. сырья! Остальные 95% идут либо в отвалы, либо возвращаются обратно в воду. Таков коэффициент полезного действия этого предприятия.

...Только не следует думать, что все до Энглина были в Израиле дураками, ничего этого не видели, не понимали, но явился гений и раскрыл несчастным слепцам глаза. По-моему, так в жизни не бывает, и если вы видите у кого-то предельно ясное и простое решение, то почти наверняка выявите ошибку, иначе кто-то до вас верное решение обнаружил...

Как использовать пропадающие втуне 95% солей Мертвого моря?

Чтобы решить эти вполне реальные, а вовсе не надуманные бюрократами или невеждами проблемы, Энглину - во всеоружии его современных химических знаний - пришлось думать почти четверть века: 14 лет думал в отказе и еще 10 лет в Израиле. А пробивание проекта занимало столько же лет, сколько когда-то у Новомейского!

Дело в том, что соли Мертвого моря на две трети состоят из хлора. Конечно, хлор - это фаворит современной синтетической химии, но для добывания его из солей Мертвого моря по принятой в мире (в частности, в США) технологии нужно большое количество электроэнергии. Между тем, в Израиле она примерно в 2 - 2,5 раза дороже, чем в США (по вполне понятным природным причинам), и добыча хлора традиционными в мире способами здесь окажется просто нерентабельной.

- Каждый закоулок процесса требовал оригинальных решений, - говорит мне Энглин. - Но у меня все-таки имелось время подумать...

И химик нашел особый химический процесс, который позволял в несколько раз сократить потребление электроэнергии в производстве.

Другой пример. Чтобы получать не сырье - хлор, а конечный промышленный продукт, тот же полихлорвинил, требуется помимо хлора, еще этилен. В других странах его добывают из нефти - и требуются громадные ее количества. Стоит ли объяснять, каким препятствием на пути проекта Энглина выглядело такое условие в израильской специфической ситуации? Пришлось отыскать оригинальный способ получения этилена из природного газа. А газ в Израиле есть по соседству с Мертвым морем - и в Египте, и в Иордании (Шарон ведет переговоры о доставке российского газа. Черномырдиным в Анкаре было подписано соглашение о прокладке российско-турецкого газопровода. А из Турции до нас сравнительно недалеко. И так далее...)

Другая проблема: откуда взять немалые первоначальные капиталовложения? Да, прибыльность велика, да, потенциальный рынок полимеров огромен, постоянно расширяется. Но все-таки - где раздобыть первые, нужные и немалые, признаем сразу, вложения? Энглин нашел выход: в хлорные полимеры, помимо самого хлора (60%), входят так называемые наполнители - они составляют от 30 до 40% общего объема полимера. Нужда в них на рынке гигантская, "полимеры, бывает, заполняют черт знает чем", говорил Энглин. Он составил ход производственного процесса таким образом, что уже на самом первом, промежуточном, этапе получаются эти наполнители, т. е. некий конечный продукт. С самого начала в дело идет товарная продукция! По расчетам независимых экспертов министерства промышленности (о них ниже), первоначальные инвестиции за счет торговой выручки от этих наполнителей вернутся инвесторам в течение года, если не быстрее. А потом они же будут давать постоянный доход, используемый на дальнейшее развитие производства - на получение хлора.

Четвертое: процесс выстроен таким образом, что будет безотходным - все без остатка пойдет в дело! Экологически чистый процесс. В отходе остается азотная селитра, но это ценное минеральное удобрение для сельского хозяйства. Выручка от продажи только этого "остатка" может превзойти расходы на покупку нужного для производства природного газа.


* * *

 

Десять лет доктор Энглин пытался пробить свой проект. История "пробивания" займет статью поболее этой. Ему пытались заплатить за предложение (и не так мало!) - лишь бы унялся и не беспокоил занятых людей. Их предприятие и так дает неплохую прибыль. Его пытались оклеветать (фантастическая история, в которую я бы, признаться, вовсе не поверил, если бы своими глазами не читал документы... Сугубо положительный отзыв на проект от самого видного из местных профессоров-экспертов был объявлен - для сведения тех чиновников-неспециалистов, но именно тех, кто должен был организационно решить проблему, - сугубо отрицательным). Его искренно не понимали - точно как и Новомейского не понимал лорд Мельчетт.

Его искренно не понимали - точно как и Новомейского

Соглашаясь на скромный гонорар за свои работы, Энглин, однако, настаивал на получении контроля над расходованием половины прибыли - чтобы хотя бы половина ее обязательно вкладывалась в развитие дела!

Все было технологически продумано: производство всех новых продуктов предусматривалось в одном цикле, а не на разных предприятиях, это резко снижало себестоимость продукции. Размещение всего производства на действующих предприятиях Мертвого моря, естественно, снижало многие затраты на инфраструктуру и зарплаты. Энглин предложил использовать хорошо известные в химической промышленности приемы, стандартное аппаратное оборудование, так что, по мнению экспертов, практически не было нужды даже в так называемой "пилотной проверке". Впрочем, при нужде - пожалуйста, провести ее можно легко и быстро (Энглин не просто хочет, он настаивает на этом!).

Общий вывод консультантов таков: стоимость исходного сырья, затрат на топливо, электроэнергию, обслуживание всей технологической системы, управление, перевозки, складское хранение, муниципальные налоги плюс затраты на создание нового технологического комплекса составят примерно 25% от годовой выручки за продукты, получаемой при переработке всего лишь 1% отходов ныне существующего производства.

Комиссия, назначенная советницей министра, согласилась с выводами экспертов. Это произошло накануне Нового (1998) года.

Сегодня, когда битва за бюджет вроде бы окончена, министр сможет, наконец, принять решение. Я не сомневаюсь в том, какое оно будет, но все же хотелось бы напомнить: в дни, когда экономической новостью номер один считается безработица в городах развития пустыни Негев, к Щаранскому3 на стол лег проект, обещающий при скромных первоначальных инвестициях быструю, почти мгновенную отдачу - и создание массы рабочих мест именно в этих городах развития Юга. А там, между прочим, живет до трети новых олим из СНГ.

Давайте признаем, что Бог подарил этой стране не только богатства Мертвого моря, но и головы, способные оценить и использовать этот дар!

 

Эпилог, написанный через шесть с лишним лет

 

Как был бы я рад, если б этот эпилог не нужно было писать, потому что в случае свершения проекта о нем бы знали широко и далеко в мире - без меня...

Поначалу, казалось, что Энглину, наконец, повезло. Нашлось немало вкладчиков, готовых заняться проектом. А потом...

Как я понял, роковую роль сыграли два обстоятельства.

Первое. Энглин - теоретик. У него, пенсионера, не имелось своей лаборатории. Он честно предупреждал потенциальных вкладчиков: то, что я предлагаю, есть оригинальная разработка. В моем уме. Если вы хотите проверить ее истинность, вложите сравнительно небольшие средства в "пилотное" предприятие, и я помогу вам всеми своими знаниями.

Увы, избалованные уже проверенными в лабораториях российских НИИ проектами, инвесторы ежились и отмалчивались...

Но главное - он, конечно, стал жертвой политической ситуации. Интифада Аль-Акса пугала потенциальных "проверяльщиков": ведь им полагалось приехать на место событий, все посмотреть и пощупать, как говорится, своими руками - а этого они по-человечески боялись. Даже туризм в Израиль сократился в несколько раз, что уж говорить о рискованных деловых поездках…

Когда-нибудь, вспоминая о потерях, нанесенных нашей стране террором, историки вспомнят и не осуществленный проект Абрама Энглина.

----------------------

 

1Доклад, зачитанный на Международной конференции, посвященной открытию НИ центра "Русское еврейство в зарубежье" (Иерусалим, 28-29 дек. 1997 г.)
     2К концу утреннего заседания 29.12.97, на котором зачитывался настоящий доклад, М.Хейфец сообщил слушателям, что проект А.Энглина принят.
     3В то время он был министром торговли и промышленности.


* * *

 

Затем состоялся доклад проф. Евгения Плоткина, который периодически нас знакомит с достижениями в энергетике. Его доклад вызвал интерес и прошёл очень успешно. ПРИЛАГАЕТСЯ.

 


Выступает проф. Е.Плоткин

 


Обсудить на форуме

 

Страница 1 из 1
ГлавнаяДневник мероприятийПлан на текущий месяц
copyright © rehes.org
Перепечатка информации возможна только при наличии согласия администратора и активной ссылки на источник! Мнение редакции не всегда совпадает с мнением автора.