English   Hebrew   
автор лого - Климентий Левков
Дом ученых и специалистов Реховота
(основан в июле 1991 года)
 
 
В Доме ученых и специалистов:
Архив:

 2013 год
 2012 год
 2011 год
 2010 год
 2009 год
 2008 год
 2007 год

Наши авторы и проекты:

Яков Иовнович, Юлия Систер, Климентий Левков, Феликс Сромин, Реувен Бесицкий. Эдуард Коркотян и другие...


Проект «Дело жизни»: «ставит своей целью привлечь внимание научной общественности и заинтересованные организации к работе немалочисленной группы специалистов...»


Проект «Научно и понятно»: «...популяризировать научные достижения всегда было традицией учёных. Мы решили эту традицию поддержать и продолжить...»


Проект «Праведники науки»: «...многие начинающие в те времена учёные смогли реализовать себя только благодаря поддержке и реальной помощи...»




Мероприятия в НИЦ

Научно-
исследовательский центр «Русское еврейство в зарубежье»

Культурный центр
Oтдела Aбсорбции

Программа
мероприятий
Культурного центра отдела абсорбции

Статьи

Правила публикации статей, научных работ... на cайте или форуме Дома ученых и специалистов



Компас в «Русском еврействе в зарубежье»


Памяти выдающегося геофизика проф. Бориса Эммануиловича Хесина...


Добавим к "Железному куполу" "Купол информационный" «Окончились очередные парламентские выборы в нашей стране. Завершилась бескомпромиссная борьба за голоса. Одни партии получили их больше, другие меньше. Одни...»


О книге «Израиль в космосе» и ее авторе



Выдающиеся евреи
рубрику ведет профессор Феликс Сромин

Человек-легенда, учёный и воин «Иосиф Абрамович Рапопорт родился 14 марта 1912 года в украинском городе Чернигове, в еврейской семье врача...»

и далее:

К 150-летию Вито Вольтерра,

К 113-летию Фаины Раневской,

O Розалин Франклин (авторe крупнейшего открытия в биологии)

и о других выдающихся евреях,

Евреи и российский космос,

Евреи – создатели оружия Победы...




----------------
 
 
 
Дом ученых и специалистов Реховота

октябрь, 2013 г.

 

Папины научные книги
(Воспоминания дочери)

 

Доктор Нина Липовецкая-Прейгерзон (Тель-Авив)

 

Настало время отъезда в Израиль. Начинаем переезд семьи мы с дочерью Леной – остальные приедут позже. Получено разрешение из ОВИРа, оформлены документы. Из  писем "оттуда"  знаю, что надо привезти все  необходимое для жизни на первый период, пока не устроишься на работу – "даже веник." Начинается сбор и отбор вещей.  Ведь не ясно, будет ли там у меня работа, признают ли мои врачебные документы, как сложится с ивритом, с  образованием дочери  - здесь она студентка третьего курса 3-го Московского мединститута, платное ли  обучение в Израиле?

 

Книги – это особая статья. У нас большая библиотека. Кроме старых – большинство новых изданий: 60-70гг , собранных мужем, взятых, как говорится, "с боем"( записи, ночные очереди, знакомства, обмены и т.д.). И хотя книги вроде бы не составляют необходимого звена в новом обустройстве жизни, но именно они кажутся необходимыми, связывающими нашу "старую" жизнь с новым будущим существованием. Как можно без любимых книг?

 

И действительно, в Израиле, вначале в арендованной, а потом и в приобретенной квартире на наших старых многолетних книжных полках, как обои, обрамляющих комнаты, до сих пор стоят мои старые друзья: многотомные издания Достоевского, Толстого, Островского, Бунина, Джека Лондона, Бальзака,Голсуорси, несколько изданий Пушкина, Лермонтова и многие, многие другие. И меньше чувствовала я  себя оторванной от родных и друзей, а уж чтение"Войны и мира"  было лучшим лекарством  от неизбежной  ностальгии первого периода жизни на новом месте.

 

Итак, собираю вещи,  складываю в ящики книги. А как быть с книгами, написанными моим отцом, умершим  10 лет назад? Большую часть жизни он посвятил научно-исследовательской работе и одну за другой писал книги – учебники и монографии для студентов и специалистов в области обогащения угля. Они издавались каждые несколько лет с длительным перерывом  на пребывание автора в сталинских лагерях. Разумеется, упаковываю все, находившиеся в моем доме книги отца.

 

В первые годы  моего пребывания в Израиле, как правило в Беэр-Шеве, каждые два года на собрании Кампании по добыче полезных ископаемых  (минералы Мертвого моря), в которой работал мой брат Прейгерзон Бениамин, по специальности как и отец, горный инженер, объявлялась премия им. Цви Прейгерзона. После доклада о его жизни и творчестве в области обогащения угля одному из наиболее способных и перспективных молодых инженеров – новых репатриантов сходной  специальности вручалась премия: чек на сумму 1500 шекелей (в то время сумма весьма значительная). Выделялась она частично Кампанией, а частично членами семьи Прейгерзон.

 

Я, живя в Тель-Авиве, в эти дни привозила туда научные книги отца и делала выставку его научного творчества. Помню, подходили инженеры–горняки - репатрианты из России. И нередко с удовлетворением слышала: "Эта книга – Курс обогащения угля – до сих пор является моей настольной книгой, необходимой для работы.

 

В Израиле я уже более 30 лет. Все эти годы книги отца – и художественные, написанные на иврите, и научные  стоят на полке в салоне рядом со здесь уже приобретенными книгами на русском языке: Солженицыным, Мандельштамом, Гроссманом, Шаламовым, Ахмадулиной, Бродским, а также Кафкой, Джойсом и многими многими другими. А на верхней полке – книги "Библиотеки Алия", в  основном переводы литературы с иврита на русский язык. Периодически я снимала с полки книги отца, перелистывала их, смотрела на схемы и рисунки углеобогатительных приборов и  сооружений. На одной из страниц и мой чертеж, который отец когда-то попросил сделать меня, и который он поместил в учебник.

 

Но как быть дальше? Прожила на свете уже более 80 лет, надо  подумать о судьбе моей библиотеки. Что будет с книгами отца? Его художественные произведения на иврите и в переводах на русский язык имеются в библиотеках и в свободной продаже. Но научные книги, учебники – неужели они пойдут на выброс? Ни одна библиотека в Израиле не возьмет их, ведь они на русском языке.

И вот вчера, будучи приглашена к  профессору кафедры ивритской литературы Хагит Гальперин, заведующей писательским архивом в Тель-Авивском университете, где хранятся рукописи отца на иврите, я передала ей все, имеющиеся у меня книги отца по его горно-обогатительной специальности. Они будут храниться в этом архиве. Как камень свалился с плеч. Когда будет изучаться в будущем творчество отца на иврите, составляющее особую страницу литературы еврейской диаспоры в "социалистическом" государстве, его глубокая и обширная деятельность ученого послужат прекрасной характеристикой этой всесторонне одаренной личности.

 

Передавая Хагит книги, рассказываю некоторые известные мне особенности, связанные с ними.

Вот "Общий курс обогащения угля", - Москва –Ленинград и др., 1934 г, 312 стр. Это четвертая книга отца. За большие творческие достижения он получил научную степень кандидата технических наук "Honorius causa"  путем почетной процедуры без защиты диссертации. С 1935 г. Прейгерзон – доцент Московского горного Института. Эта книга напомнила мне  и мою маленькую школьную историю. В возрасте семи лет я посещала  подготовительный класс одной из московских школ (в то время дети начинали учиться с 8 лет). Моя учительница, молодая женщина, знала, что мой отец пишет книги, и я по ее просьбе  принесла ей показать эту книгу. По-видимому, она прониклась уважением и "полюбила" дочь такого замечательного человека. Однажды  отец попросил показать ему мои школьные тетради и увидел в  тетрадке чистописания далеко не чисто написанные строчки, под которыми стояла оценка 5. На следующий день он отвел меня в школу,  и очень вежливо, но твердо, попросил  мою учительницу не завышать мне отметки, "не портить ему дочь". Но почерк дочери, к сожалению,  был уже испорчен, а в дальнейшем  врачебная практика  его доконала.

 

Вернемся к книгам. В 1940 году вышла солидная монография (772 стр.) Л.Б. Левинсона и Г.И. Прейгерзона "Дробление и грохочение полезных ископаемых" – Москва – Ленинград. У мня сохранился экземпляр китайской копии этой книги.  Она отличается от русского издания боле высоким качеством бумаги, на первой странице несколько печатей китайских учреждений. Так уже в то время в Китае использовали научные достижения других стран. Эту книгу отцу привезла из Китая  его аспирантка – китаянка, работавшая над диссертацией под его руководством в конце 50-х годов.  Как я поняла из очень скромного папиного рассказа, она боготворила отца.   Приехав из дома после отпуска она привезла отцу подарок – большого фарфорового Будду. В нашей семье он считался символом здоровья. Отец выздоровел после тяжелого инфаркта, во время которого  он получил этот подарок. А теперь он стоит у меня в салоне на видном месте. Эта история кончилась трагически: китаянку отозвали на родину, когда испортились отношения Китая с Советским Союзом.

 

Она знала, что прощается навсегда не только с близким человеком, но и с жизнью –  в Китае уничтожали  тех, кто был связан с Советским Союзом.

А вот уникальная книга отца – "Обогащение угля (общий курс)" – Москва -Ленинград, 1941год, 407 стр. Экземпляр, отданный мною в архив, единственный на всем белом свете. На первой странице от руки написано: "Вернуть (в издательство) не позже июля 1941 года. В книге последние исправления автора.

Но книга не была издана. 22 июня в России началась Вторая мировая война.

В коричневом переплете учебник для горных вузов "Обогащение угля" (495стр), Москва-Ленинград, 1948 год. Помню, как сразу после папиного ареста 1-го марта 1949 года, мама послала нас с сестрой Аталией на Арбат в книжный магазин. С необсохшими еще от слез глазами, мы  успели купить несколько экземпляров папиной книги – ведь книги арестованных "врагов народа", как правило, изымались из продажи. Этот  экземпляр – один из тех, купленных тогда нами.

 

Книги,  которые отец писал по своей специальности – обогащение угля – всегда  заказывались издательствами, были источником знаний для инженеров – обогатителей и  учебниками для студентов. Наука из года в год развивалась, методы обогащения угля совершенствовались, и была потребность в постоянном обновлении учебного материала. К слову сказать, книги Цви Прейгерзона  никогда не редактировались – не было лучшего редактора, чем сам автор. Его писательский дар и абсолютная грамотность помогали ему в прекрасном изложении научного материала.  Интересно, что в период заключения отца в лагерь (7 лет!)  в Москве была напечатана книга по той же специальности другого автора. По возвращении из лагеря папа с усмешкой показывал нам ряд страниц этой книги, которые были  слово в слово копией предыдущего издания отца. Ведь тогда казалось, что "враг народа" уже никогда не вернется к своей творческой работе.

 

После лагеря отец продолжает активную творческую работу, продолжает писать книги по специальности. В архив передаю его учебник "Обогащение  угля" – Москва, Изд-во Недра, 1964г. (540 стр.) - с дарственной надписью "Дорогой Ниночке и членам ее семьи...". А вот последняя книга, вышедшая в свет в 1969 году,  уже после смерти отца. Имя автора в черной рамке.

 

Грустно, очень грустно расставаться с книгами отца.  Как будто прощаешься  с значительной частью его личности.  Но испытываешь удовлетворение от сознания того, что папа  был бы рад, зная, что в Израиле, в стране мечты всей его жизни, остался след   его научного творчества.

 

О рукописях  Цви Прейгерзона – доложено на вечере его памяти в связи с выходом в свет перевода на русский язык его книги "Неоконченная повесть"

 

Уважаемый председатель нашего собрания Леонид Юниверг просил меня рассказать о том, как рукописи нашего отца, его архив, в том числе и рукопись обсуждаемой книги, были пересланы в Израиль из Советского Союза.

Об этом можно рассказывать очень много, но я буду чрезвычайно краткой.

 

Годы жизни отца  1900  по  1969.  Ко времени Октябрьской революции ему было  17 лет. Умер он в эпоху Брежнева, т. е. вся его творческая жизнь протекала во времена  Советского Союза, при котором была полная изоляция от зарубежных стран.

Как хорошо известно, для Цви Прейгерзона  родным языком был иврит, на котором он создавал свои художественные произведения, хотя он великолепно владел русским языком, на котором он написал целый  ряд фундаментальных работ по своей научной горно-обогатительной специальности.

Как сказала в своем докладе в Москве Дина Рубина, иврит для Прейгерзона  в период гонений и запрета на этот язык был тем, что сохраняло его достоинство - писателя и человека.

 

Как каждый писатель, Прейгерзон создавал свои произведения для того, чтобы их читали. Кто же в Союзе мог читать его произведения? Язык иврит  с приходом Советской власти был запрещен, Практически никто в России этого языка не знал. Понятно, произведения на иврите надо посылать туда, где есть издательства, печатающие  на иврите, где читают литературу на иврите.

 

Впервые его рассказ  был напечатан в 1927 г. (упомянуто проф. Зандом, блестящим знатоком творчества писателя) в журнале "ха-Олам". В конце 20-х – начале 30-х годов отец посылал рассказы по почте в Польшу, в Англию, в Америку, Тель-Авив, где они печатались в больших периодических изданиях "ха-Олам", "ха-Ткуфа", "ха-Доар" и других. Последний рассказ этого периода датирован 1934 годом. После убийства Кирова, наступило время кровавого террора, пересылка рассказов на иврите стала чрезвычайно опасной. Его мать Раиса, очень нежно любившая сына, по словам нашей мамы "буквально висела у него на плечах", умоляя не отсылать рукописи за границу. В последующие несколько лет он пишет на иврите "в стол". Возможно даже  прекращает некоторое время писать на иврите.  Это время активной научной деятельности, он пишет и печатает книги по специальности: Обогащение полезных ископаемых. С1935 г он доцент Московского горного института, ему присуждена  гонорис  кауза  научная степень кандидата технических наук.  Но иврит он не забывает . В эти годы он много общается с Цви Яковлевичем Плоткиным, ивритским писателем, общение с которым происходит только на иврите. Позже к ним присоединяется блестящий знаток иврита Меир Баазов.

 

Но  в начале войны, зная трагедию евреев оккупированных немцами стран, Цви не писать уже не мог . Он вновь обратился к ивриту. Но теперь он  писал тайно, по ночам, тщательно скрывая  эту деятельность даже  от своих детей . Но нам с сестрой все же стало известно – в эвакуации в Караганде мы видели солидный том "Капитала" Маркса, где межу строчек мелкими буквами был написан текст на незнакомом нам языке. Хорошая конспирация! Так Цви начал писать свой роман "Когда потухнет лампада», содержанием которого была печальная история евреев  украинского городка во время войны.

 

В дальнейшем Прейгерзон уже не прекращал тайного творчества на иврите. Он закончил роман, написал ряд рассказов, посвященных ШОА, архив его увеличивался. Но что делать с рукописями? После войны представилась было возможность переслать ряд произведений в Палестину. Сталин разрешил евреям, бежавшим в начале войны из Польши, вернуться домой. Оттуда они могли уже пробраться в Палестину. Один из папиных так называемых "друзей", некто Саша Гордон      сумел убедить его и Цви Яковлевича Плоткина в том, что есть возможность переслать таким образом  несколько произведений через врача, получившего  такое разрешение. Поддавшись этим уговорам, оба писателя отдали часть своих рукописей.

 

Разумеется, последовали аресты. Это был 1948 год, год убийства Михоэлса.   В этом же году было объявлено об  образовании государства Израиль. Началась уже компания против "космополитов". В октябре был арестован Плоткин, затем Баазов. Папу арестовали 1-го марта 1949 года. При первом же "свидании" со следователем отец увидел на его столе переводы своих произведений. Он был осужден на 10 лет трудовых лагерей по обвинению в сионистской агитации и буржуазном национализме. Но архив папин не пропал.

Все свои произведения он писал в 3-х экземплярах. Архив был спасен его женой, нашей мамой Леей, о чем расскажет моя сестра Аталия.

 

После реабилитации отец вернулся в Москву, через 7 лет пребывания в северных лагерях. Проблема пересылки рукописей продолжала оставаться очень тревожной. Но  в 1957 году Цви представилась уникальная возможность переслать часть своих работ в Израиль. Послом Израиля в СССР был назначен Иосеф Авидар, двоюродный брат отца по линии матери. Эта опаснейшая связь осуществлялась через Малку, сестру Авидара, проживавшую в Москве. Рассказы, переданные через посольство были напечатаны в Израиле в отдельном томе, но без имени автора, даже без псевдонима. Отец очень боялся за судьбу семьи, перед которой он чувствовал свою вину.

 

Следующая возможность представилась через несколько лет, в начале 60-х годов. С огромными предосторожностями он сумел передать рукописи секретарю израильского посольства Давиду Бартову, с которым его познакомил Израиль Борисович Минц. Давид Бартов рассказывал, как отец передавал свои рукописи, завернутые в газету, частями. Встречи проходили как бы случайно, всегда  в разное время и в разных местах Москвы. Отец решился и дал согласие на издание в Израиле романа " Когда потухнет лампада" под псевдонимом.

 

Роман был там напечатан в 1966 г в издательстве "Ам Овед" под названием "Эш ха-тамтид"- вечный огонь, имя автора: А. Цфони –"северный". Бартову удалось  передать эту книгу отцу. На концерте Нехамы Лифшиц в Москве жена Бартова

 

Эстер передала отцу сверток. Наблюдавший за этой передачей Бартов рассказывал, что отец был в чрезвычайном волнении. Наконец-то в его руках была книга, написанная им на иврите и напечатанная в Израиле.

 

В эти же годы в газете "Давар" были опубликованы его рассказы "Двадцать героев"  и  "Иврит". Рассказ Иврит был рекомендован израильским школьникам  для внеклассного чтения. Сейчас этот рассказ помещен в компьютер в раздел "ха-мерказ ха-технология хинухит".

 

Отец умер в 1969 году. Большая часть его архива осталась в его квартире. Мама и мы, дети, относились к отцу  с огромной любовью и беспримерным уважением. И понимали свою ответственность за пересылку его рукописей в Израиль.   В те годы для отправки рукописей за рубеж надо было иметь связь с иностранными журналистами, туристами – мы знаем примеры  Доктора Живаго, произведений Синявского и Даниэля. Но это все было связано с опасностью для архива. Если будет обыск – рукописи скорее всего пропадут.

 

По этой же причине мы не хотели быть связанными с андеграундом. Мама наказала нам  ни в коем случае не подвергать с таким трудом сохраненный архив папы опасности. Так никто, кроме ближайших друзей в России не знал, что существует такой писатель – Цви Прейгерзон, который на иврите  в замечательных художественных произведениях написал  историю еврейства  во время  Советской власти.

 

Подошло время отъезда в Израиль. Мой брат Бениамин с мамой уехали первыми в 1971 году. Он сделал фотокопии ряда произведений, но основной материал оставался в Москве. Сестра уехала второй. И брат и сестра были относительно спокойны, ведь архив оставался в семье дочери писателя.

 

Я уезжала последней в 1978 году. У меня  не было выбора. Архив надо переправить в Израиль. Я уже учила иврит. Один из пожилых старых знакомых, семьи, знавший хорошо древнееврейский язык,  помог мне  разобраться в папином архиве. За год до отъезда мне удалось сделать у профессионального фотографа фотокопии всех папиных законченных произведений. История с фотографом достойна воспоминания. Сказала ему, что умер ученый, писавший свои произведения на персидском  языке, что ему хорошо заплатят. Внушила ему, что рукописи очень ценные, их нельзя оставлять в фотолаборатории. Каждый раз я приходила с новой тетрадкой, работу он выполнял при мне. Во время съемки  я шарила по полу, собирая оторванные куски пленки. Следов иврита в лаборатории не осталось. Израиль Борисович Минц познакомил меня с Михаилом Членовым, который, работая с иностранными студентами, смог переслать с диппочтой все фотопленки за рубеж.

 

Но как переслать сами рукописи? У синагоги в Архиповском переулке я обратилась к тем, кого мне посоветовали знающие люди. Ответ был "У меня нет возможности." А что можно было ждать? Незнакомым людям не доверяли, кругом было полно шпиков. И все же мне и моему сыну удалось  переслать весь архив писателя. Я не могу не рассказать о волнующем эпизоде. Последней возможностью было   попытаться передать рукописи через голландское посольство, которое после ликвидации израильского в 1967 г исполняло его миссию. При обмене документов в голландском посольстве, куда я пришла с огромным туго набитым портфелем, я попросила о встрече с консулом. Позже я узнала его имя: сэр Хайнеман. Он спросил, что мне надо – деньги на отъезд? Удивился, когда я сказала "нет". Так что же? И тут я с огромным волнением сказала, что мой отец был крупный инженер, ученый и ивритский писатель, что он много лет провел в сталинских лагерях. Здесь он ничего не мог напечатать. И я, уезжая, не могу допустить, чтобы труд его жизни пропал. Я передала ему большую пачку рукописей. Он внимательно посмотрел на мелкий папин почерк на иврите и сказал: "Да, это важно для Израиля" И положил рукописи в стол.

 

Через несколько месяцев и мой сын Саша (в Израиле Алекс Лагов) перед отъездом в Израиль переслал все оставшиеся материалы – часть через консула голландского посольства, а остальное  в 2-х почтовых посылках. Так весь архив писателя оказался в Израиле. Его судьба здесь – это уже другой рассказ. Скажу только, что вначале рукописи хранились у Шауля Авигура, бывшего в то время руководителем Отдела по связям (Лишкат ха- кешер), а затем были переданы в Тель-Авивский университет в махон Кац по изучению литературы на иврите. Они находятся в  писательским архиве, которым  заведует профессор Хагит Гальперин.

Нина Липовецкая-Прейгерзон, дочь писателя. (23.02.2012) г.

 

Обсудить на форуме

 


 

Страница 1 из 1
ГлавнаяДневник мероприятийПлан на текущий месяц copyright © rehes.org
Перепечатка информации возможна только при наличии согласия администратора и активной ссылки на источник! Мнение редакции не всегда совпадает с мнением автора.